Книга Диагноз: Смерть, страница 24 – Виктор Корд

Я сунул ему в руку трофейный пистолет (запасной ствол Кэпа, «Гюрза-М», тяжелый и надежный).

— Дверь забаррикадируй. В подвал не спускайся. Если кто-то полезет — стреляй через дверь. Не спрашивай «кто там». Просто стреляй на уровне паха. Понял?

Кузьмич посмотрел на пистолет, потом на меня. В его мутных глазах мелькнула сталь, закаленная еще при моем деде.

— Понял. Не пущу.

— Вот и молодец. И воды пей больше.

Вера ждала во дворе.

Она выглядела жутко и великолепно одновременно.

Грязная майка, поверх — трофейный кевлар Стервятников, на ногах — тяжелые ботинки, снятые с трупа Стрелка (размер подошел). В руках она держала арбалет, проверяя натяжение тетивы.

Она стояла.

Сама. Без поддержки.

Ее ноги дрожали, мышцы еще не привыкли к сигналам мозга, но она стояла. Валькирия вернулась в корпус.

— Пленный в мешке, — сообщила она. — Связан, рот заклеен. Готов к транспортировке. На чем поедем? На твоей коляске?

Я похлопал по карману, где лежала пачка пятитысячных.

— На шоппинг. Нам нужны колеса. И допинг.

— Допинг? — она прищурилась. — Ты же врач. Ты должен быть против наркоты.

— Я Реаниматолог, — поправил я. — Моя задача — запустить сердце, а не читать лекции о ЗОЖ. Сейчас мой «мотор» глохнет. Мне нужен эфир.

Гаражный кооператив «Последний Путь» находился на границе промзоны.

Здесь пахло мазутом, жженой резиной и криминалом.

Местный барыга, орк по кличке Кардан, встретил нас с монтировкой в руках. Но увидев Веру в броне Стервятников и меня с безумным взглядом, монтировку опустил.

— Чего надо? Лом не принимаю.

— Колеса, — я выложил на бочку тридцать тысяч. — На ходу. С документами или без — плевать. Главное, чтобы доехала до М-4 и обратно. И чтобы багажник был вместительный.

Кардан почесал клык.

— За тридцатку? Ну… вон, «Буханка». Броня — фольга, зато проходимость как у танка. И движок перебранный.

В углу стоял ржавый микроавтобус УАЗ, покрытый пятнами грунтовки.

— Берем, — кивнула Вера. — Я водила такую в Гвардии. Если движок не клинанет, проедем везде.

Пока Вера проверяла масло и пинала шины, я отошел к стеллажу с «химией».

Кардан приторговывал не только запчастями.

— «Синий Туман» есть? — спросил я тихо.

Орк ухмыльнулся.

— А то. Свежая варка. Пятьсот рублей ампула.

— Давай три. И шприц.

Я знал, что делаю.

«Синий Туман» — это коктейль из сырой маны, адреналина и синтетического нейростимулятора. Он выжигает нервные окончания, сажает печень (привет, Волков) и вызывает привыкание с третьей дозы.

Но он дает мгновенный буст резерва.

Я купил время Волкову, запретив ему это пить. Себе я такого позволить не мог.

Мы погрузили пленного (упакованного в мешок из-под картошки) в задний отсек «Буханки».

Вера села за руль. Я — на пассажирское.

Мотор чихнул, выпустил облако сизого дыма и затарахтел.

Мы выехали на трассу.

— Ты бледный, — заметила Вера, не отрывая взгляда от дороги. — Тебе бы поспать, а не вены дырявить.

Я достал ампулу. Жидкость внутри светилась ядовитым неоном.

— Спать будем на том свете. Или на Мальдивах. Как карта ляжет.

Я закатал рукав. Вены были тонкими, спрятавшимися.

Игла вошла под кожу.

Нажатие на поршень.

Холод.

Словно ледяная ртуть побежала по венам. Она достигла сердца, и оно сбилось с ритма, пропустив удар.

БА-БУМ.

Мир взорвался цветами.

Серое небо стало пронзительно-стальным. Шум мотора разложился на спектр звуков: стук клапанов, шелест шин, свист ветра в щелях.