Книга Протокол «Изнанка», страница 65 – Виктор Корд

Борис напряг бицепс.

Тросы натянулись.

Клешня с лязгом сжалась.

Металл скрипнул.

— Работает… — выдохнул гигант, глядя на свою новую руку. Она была уродливой, страшной, но функциональной.

— Теперь ты — Франкенштейн версии 2.0, — я вытер пот со лба. — Отдыхай. Нам еще город брать.

Мы подъезжали к городской черте.

Небо здесь было черным от дыма.

Обычно на въезде стояли блокпосты. Полиция, гвардия.

Но сейчас…

Пустота.

Шлагбаумы сломаны. Будки охраны сожжены.

На дороге — ни души.

Только брошенные машины и… статуи.

Сотни статуй.

Люди, застывшие в позах бегства.

Они были покрыты серой коркой. Как будто их облили бетоном.

— Что это? — спросила Вера, глядя в бинокль. — Очередной вирус Анны?

— Нет, — я прищурился. — Это не биология. Это… стазис.

Орлов в моем коммуникаторе ожил.

«Виктор, датчики показывают аномалию. Магический фон… нулевой. В этом районе нет магии. Вообще.»

— Как это?

«Кто-то включил „Глушилку“. Глобальную. Она выпила всю ману из воздуха. И из людей.»

Я посмотрел на статуи.

Люди без маны (даже той крохи, что есть у каждого) превращаются в камень.

Это закон мира.

— Кто мог это сделать? — спросил Вольт. — Такой артефакт… он должен быть размером с дом.

— Или размером с человека.

Я вспомнил Мальчика-Зеро. Анти-мага, которого унесла виверна.

Он упал где-то здесь. В Пустоши.

Неужели он выжил? И добрался до города?

Поезд въехал в зону тишины.

Реактор чихнул и заглох. Магия перестала работать.

Мы катились по инерции.

— Приехали, — сказал я. — Дальше пешком. И без магии.

Я попробовал призвать [Скальпель].

Ничего. Пустота.

Моя искра погасла.

Я посмотрел на Легиона.

Монстр лежал на полу вагона. Он не шевелился.

Без магии он был просто грудой мяса.

— Легион! — я пнул его.

Никакой реакции.

Моя армия… она отключилась.

Три тысячи «Кукол» в вагонах снова стали трупами.

Мы остались одни.

Я, Вера, Вольт и полуживой Борис.

Против мертвого города.

И того, кто его убил.

— Выходим, — я взял автомат (магия кончилась, пришло время пороха). — Кажется, у нас новый босс уровня.

Мы спрыгнули на щебень.

Вокруг стояла звенящая тишина.

И в этой тишине я услышал шаги.

Детские шаги.

Из тумана вышел мальчик.

Тот самый. Лысый, в больничной пижаме.

Он шел к нам, и трава под его ногами серела и рассыпалась в прах.

Он остановился в десяти метрах.

Его серебряные глаза смотрели на меня.

— Дядя доктор… — сказал он. Голос был тихим, но чистым. — Я хочу кушать.

Я поднял автомат.

Но руки не слушались.

Волна холода накрыла меня.

Он пил не ману. Он пил жизнь.

Я упал на колени.

Вера рухнула рядом.

Вольт отключился.

Только Борис стоял.

Его новая рука, сделанная из мертвого металла и боли, скрипнула.

— Ты… — прохрипел гигант, делая шаг вперед. — Ты… сожрал… мой… обед.

Борис шел на Анти-мага.

Единственный, в ком было больше железа, чем жизни.

Единственный, кто мог противостоять Пустоте.

Потому что он сам был Пуст.

Я лежал на щебне, чувствуя, как холод проникает в кости.

Это был не мороз. Это было отсутствие жизни.

Мальчик-Зеро стоял в пяти метрах. Он не двигался. Он просто… впитывал.

Я видел, как из груди Веры тянется тонкая, голубоватая дымка. Ее душа.

Вольт уже не дышал. Его кибер-глаза погасли.

Я пытался пошевелить пальцем, но тело не слушалось. Моя мана, моя кровь, моя жизнь — все это утекало в черную дыру, которой был этот ребенок.

— Дядя… — прошептал мальчик. — Мне холодно. Дай мне тепло.