Книга Протокол «Изнанка», страница 66 – Виктор Корд

И тут раздался шаг.

Тяжелый, металлический лязг.

Борис.

Гигант шел вперед.

Он не бежал. Он переставлял ноги, словно преодолевая ураганный ветер.

Его лицо было серым. Кожа на шее и лице начала шелушиться и осыпаться пеплом — мальчик высасывал жизнь и из него.

Но Борис не останавливался.

Потому что его ноги несли не мышцы. Их несли сервоприводы, запитанные от атомной батареи, которую Вольт вшил ему в позвоночник.

Механике плевать на магию.

— Ты… — прохрипел Борис. — Ты… мелкий… ублюдок.

Мальчик повернул голову.

Его зеркальные глаза расширились.

Он никогда не видел такого. Существо, которое умирает, но продолжает идти.

— Почему ты не падаешь? — спросил он с детским любопытством. — У тебя нет света.

— У меня есть… злость, — выплюнул Борис вместе с зубом.

Он сделал еще шаг.

Мальчик поднял руку.

Ударная волна анти-магии ударила в грудь гиганта.

Плоть на груди Бориса лопнула. Обнажились ребра.

Но он не упал.

Он зарычал.

И этот рык был страшнее любого заклинания.

— Я… ТЕБЯ… СЛОМАЮ!!!

Борис рванулся вперед.

Последние пять метров он преодолел в прыжке, используя гидравлику ног.

Мальчик попытался отступить, но не успел.

Титановая клешня (та самая, уродливая, пришитая на живую) сомкнулась на его горле.

ХРЯСЬ.

Зеркальные глаза мальчика погасли.

Он не закричал. Он просто обмяк, превратившись в куклу.

Борис держал его на вытянутой руке, тяжело дыша.

— Невкусный… — прошептал он.

И сжал клешню.

Голова мальчика отделилась от тела.

В ту же секунду мир взорвался.

Не огнем. Звуком.

Зона Тишины лопнула, как мыльный пузырь.

Звуки вернулись. Шум ветра, гудение проводов, стоны раненых.

Магия хлынула обратно в мир.

Я вдохнул.

Легкие обожгло, но это была жизнь.

Моя аура вспыхнула, жадно впитывая ману из эфира.

[Мана: 10/100… 15/100… Восстановление.]

Вольт закашлялся, его глаза-индикаторы загорелись красным.

Вера застонала, переворачиваясь на бок.

А в поезде…

В поезде завыл Легион.

— ОТЕЦ!!!

Монстр вышиб дверь вагона и спрыгнул на насыпь.

Он подбежал к нам, готовый рвать врагов.

Но враг был уже мертв.

Борис стоял на коленях, держа в клешне маленькое, хрупкое тело без головы.

Он не двигался.

Я подполз к нему.

— Борис?

Гигант медленно повернул ко мне лицо.

Оно было похоже на череп, обтянутый пергаментом. Жизни в нем почти не осталось.

— Я… устал, Док, — прошептал он. — Можно я посплю?

Он разжал клешню. Тело мальчика упало на щебень.

И Борис упал следом.

Лицом в грязь.

— В медотсек! — заорал я, вскакивая на ноги (откуда только силы взялись). — Легион! Тащи его! Живо!

— ОН ЖИВ?

— Пока да! Но он отдал всё! Всю свою жизнь!

Мы затащили Бориса в вагон-лабораторию.

Я подключил его к аппарату жизнеобеспечения.

Показатели были на нуле. Сердце билось раз в десять секунд.

— Истощение, — констатировал я, глядя на монитор. — Тотальное некротическое истощение. Мальчик высосал его досуха. Осталась только оболочка.

— Мы можем его спасти? — спросила Вера, стоя в дверях. Она плакала.

— Мы можем его… завести.

Я достал «Черную Желчь» (Амброзию 2.0).

И свою кровь.

— Мы сделаем ему переливание. Полное. Заменим его кровь на коктейль из Скверны и химии.

— Он перестанет быть человеком, — сказал Вольт.

— Он перестал быть человеком, когда шагнул в ту шахту лифта за мной, — ответил я, втыкая иглу в вену друга. — Теперь он станет Легендой.

Я запустил насос.

Черная жидкость потекла по трубкам в тело гиганта.