Книга Протокол «Изнанка», страница 68 – Виктор Корд

Человек в белом халате. Высокий, седой.

Он стоял спиной к нам и что-то писал на доске.

Сердце пропустило удар.

— Отец?

Я рванул к зданию.

— Витя, стой! — крикнула Вера. — Это ловушка!

Но я не слушал.

Я взбежал по ступеням, выбил дверь.

Ворвался в лабораторию.

Пусто.

Никого. Только пыль и разбитые колбы.

На доске мелом было написано одно слово:

«СИМБИОЗ».

И под ним — формула.

Сложная, алхимическая формула, описывающая слияние человека и Изнанки.

Почерк был его. Отца.

— Он был здесь, — я провел пальцем по мелу. — Он работал над этим.

Вдруг комната изменилась.

Стены поплыли. Свет стал багровым.

Я услышал голос.

— Виктор… — голос звучал не снаружи, а внутри черепа. Глубокий, властный. Голос Пророка. — Ты ищешь ответы? Или ты ищешь оправдание?

— Я ищу способ убить тебя! — заорал я в пустоту.

— Ты не можешь убить меня. Я — это ты. Только без страха.

Передо мной, из воздуха, соткалась фигура.

Это был я.

Но другой.

Моя кожа была серой, покрытой хитином. Глаза горели фиолетовым огнем. На голове — корона из костей.

— Посмотри на себя, — сказал Двойник. — Ты режешь людей. Ты поднимаешь мертвецов. Ты отравил своих друзей. Чем ты лучше меня?

— Я делаю это, чтобы выжить!

— Ты делаешь это, потому что тебе нравится. Тебе нравится власть. Тебе нравится быть Богом.

Двойник подошел ближе.

— Твой отец понял это. Он принял дар. Он стал первым Стражем. Не тюремщиком, Виктор. Садовником.

Он указал на окно.

— Посмотри на этот сад. Это его работа. Он хотел создать мир, где нет смерти. Где жизнь бесконечна.

Я посмотрел в окно.

Цветы в саду раскрылись.

Внутри каждого цветка было лицо.

Лица людей, которых я не смог спасти. Мои пациенты. Мои солдаты.

Они улыбались.

— Присоединяйся к нам, Витя… — шептали они. — Здесь не больно.

— НЕТ!

Я выстрелил в Двойника.

Пуля прошла сквозь него и разбила зеркало на стене.

Осколки посыпались на пол.

И в каждом осколке явидел свое отражение. Искаженное, уродливое.

— Ты болен, Док, — сказал Двойник, растворяясь. — И я — твое единственное лекарство.

Меня кто-то тряс за плечи.

— Витя! Очнись!

Это была Алиса.

Она стояла надо мной. Её очки валялись на полу. Глаза были полны ужаса.

— Ты кричал, — сказала она. — Ты пытался… вскрыть себе вены скальпелем.

Я посмотрел на свою руку.

Я действительно держал скальпель у запястья. Кожа была надрезана.

— Пророк… — прохрипел я, отбрасывая лезвие. — Он в моей голове. Он использует память отца.

— Нам нужно уходить, — Алиса помогла мне встать. — Вода набрана. Борис уже тащит насос. Это место проклято.

Мы вышли из здания.

Оазис больше не казался красивым.

Лианы извивались, как змеи. Цветы поворачивали головки нам вслед.

Они были голодны.

— К поезду! — скомандовал я.

Мы бежали.

Я чувствовал, как взгляд Отца (или того, что им притворялось) сверлит мне спину.

Он не умер.

Он ждет меня в конце пути. В «Объекте Ноль».

И наша встреча будет семейной. Очень кровавой семейной сценой.

Лес «Оазиса» не хотел нас отпускать.

Он не нападал открыто, как мутанты Гнили. Он действовал тоньше.

Тропинка, по которой мы пришли, исчезла. Заросла за десять минут папоротниками высотой в человеческий рост.

Земля под ногами стала мягкой, пружинистой, как плоть. Каждый шаг отдавался чавканьем.

— Не отставать! — прохрипел я, прорубая путь тесаком. Лезвие вязло в стеблях, из которых текла не смола, а розовая сукровица. — Не смотрите на цветы! Они гипнотизируют!