Книга Мракобесие и отвага, страница 23 – Александр Быченин

О чём, бишь, я? Да, точно! В общагу прибыл. И теперь вот торчу в коридоре, как дурак. Не знаю, что делать. Вроде бы и моя берлога — по крайней мере, замок и на браслет, и на мои собственные биопараметры среагировал адекватно, приветливо пиликнув и щёлкнув запорным механизмом в недрах двери, а всё равно как-то не по себе… слишком много всего на меня за эти две недели обрушилось. Если бы сразу, как в омут с головой — по примеру, кстати, подавляющего большинства попаданцев — то было бы гораздо проще. Блаженное неведение, и всё такое прочее. А теперь мысли гложут тревожные. Сомнения всяческие одолевают. По какому поводу? Так пришлосьмне всё же принять решение! И решение, не побоюсь этого слова, судьбоносное! Зря, что ли, его из меня Купфер чуть ли ни клещами тянул?.. Хорошо хоть, те самые две недели на раздумье дали. И хотя бы в общих чертах обосновали, почему перевалить ответственность на чужие плечи — очень плохая идея. Ну да, ещё тогда, в реанимации, сразу после, кхм, досадного инцидента.

Вот как сейчас помню — как только закончили видосик смотреть, так и начался форменный допрос: что, да как, да каким образом? Особенно въедливо Авдотья Михайловна подошла к делу — её интересовало буквально всё, вплоть до расположения элементов игрового интерфейса. А уж способ активации магического режима и вовсе привел её в неописуемый восторг. Впрочем, поняли мы это лишь по эмпатическим волнам, шибавшим от неё на километр — в лице-то она ничуть не изменилась, когда заявила во всеуслышание, пусть и ровным голосом:

— Занятный образчик адаптивной реакции, Шахназар Лукуллович. Я обязательно отражу этот факт в отчёте. Во всех подробностях, так и знайте.

— Не имею возражений, — пожал плечами поручик. — Что же касается занятности… если вы так говорите, Авдотья Михайловна, значит, так оно и есть. Вопрос в другом: эта занятная реакция как-то помешает нашему, э-э-э, подопечному применять свои способности на практике?

— Если не доводить до крайности и отслеживать показатели — почему нет? — сурово поджала губы докторша. И обратилась уже ко мне: — Но накрепко запомните одно, молодой человек: не надрывайтесь! Ни к чему хорошему это не приведёт! Также рекомендую вам поработать над самоконтролем. Во всех же остальных отношениях никаких препятствий не вижу. К службе годен без ограничений. Разумеется, после адаптивного курса.

— Это ваша официальная рекомендация, Авдотья Михайловна? — педантично уточнил Купфер.

— Именно так, Шахназар Лукуллович.

— Что ж, благодарю вас, доктор! — коротко кивнул мой куратор, давая заодно понять, что в услугах медицинского специалиста далее не нуждается. — Не смею вас больше задерживать, Авдотья Михайловна. Нам с Климом Потаповичем нужно обговорить кое-какие детали. Боюсь, вам будет с нами скучно!

— Как скажешь, Назарчик! — улыбнулась докторша, поднявшись с табуретки и в одно мгновение преобразившись… нет, не в заботливую бабушку, а скорее в прикольную тётушку.

А ещё ни с того, ни с сего шагнула к поручику и чуть ли ни материнским жестом растрепала тому волосы. После чего снова — моментально! — вернулась к образу строгой матроны и с достоинством выплыла в автоматическую дверь.

И самое главное, Купфер даже не попытался возмутиться! Дёрнулся было — скорее всего, по привычке — но потом смирился с неизбежным и просто страдальчески поморщился. Ну и волосы пригладил, когда докторша ушла — хотя что там приглаживать, собственно? Ну а затем, одарив меня виноватым взглядом — мол, что с них взять, с женщин? — перешёл к конкретике: