Книга Племя Майи, страница 101 – Анна М. Полякова, Татьяна Полякова

Выходит, Виктор действительно был другом Иванова, ответ на свой вопрос я получила, но одно оставалось неясным: знал ли он о ДНК-тесте, результаты которого я обнаружила в квартире?

Словно почувствовав, что я думаю о нем, он наконец перезвонил:

— Майя, извините, был на операции… Получилось попасть в квартиру?

— Да, все в порядке. — Я постаралась, чтобы мой голос звучал непринужденно. — Вам ведь приходилось там бывать?

— Конечно, множество раз. Правда, после смерти Аркаши не успел заехать.

— Есть кое-что, с чем я не смогла разобраться. У вас найдется время заглянуть, завтра, может быть?

— С превеликим удовольствием, — легко согласился он. — Могу и сегодня, если около девяти вечера вы не будете спать.

Конечно, я не буду спать! Ни в девять вечера, ни в час ночи. Как можно уснуть, когда внутри все разрывается от вопросов?

Я вернулась в квартиру ближе к шести, когда солнце уже скользило по стенам соседнего дома, отбрасывая в комнату теплый свет.

Сначала я просто ходила по комнатам, не зная, чем себя занять. Несколько раз открывала и снова закрывала ящики, перебирала вещи, вглядывалась в фотографии, будто оттуда могла вынырнуть какая-то разгадка. Потом включила чайник и выключила, не дождавшись, когда он вскипит.

На столе лежал бланк из лаборатории. Я не трогала его, просто смотрела.

Виктор Сергеевич опоздал на двадцать минут, и, только увидев в его руках коробку с тортом, перевязанную лентой, поняла, что сама даже не подумала, чем буду угощать гостя, словно ждала его на допрос.

Мы устроились в тесной кухне друг напротив друга.

— Странно быть тут без Аркаши, — вздохнул он.

Наконец гость обратил внимание на бланк, белеющий на столе.

— Что это?

— Взгляните, — предложила я.

Ни один мускул на его лице не дрогнул, руки не задрожали, Виктор читал внимательно, вдумчиво, а потом замер, брови сошлись у переносицы.

Как психолог, я считала это мгновенно: неподдельное удивление, то мгновение, когда человек не знает, что сказать, потому что никогда не готовился к такому.

— Что это? — Он опустил лист, посмотрел на него, как будто тот мог сам дать объяснение. — Это ошибка. Бред. Не может быть такого! Вы же с ним удивительно похожи, нелепица какая-то!

— Вы не знали, что он делал ДНК-тестирование на отцовство? — все-таки задала я вопрос, ответ на который казался теперь очевидным.

— Понятия не имел. Странно, что он ничего об этом мне не говорил, даже возмутительно, я бы сказал!

Виктору явно стало обидно, что у лучшего друга были от него секреты.

— Я ничего не понимаю. Зачем он оставил мне наследство, если тест однозначно показал, что вероятность отцовства равна нулю?

— Погодите, — Сидоров поправил очки. — Я понял…

Он застыл, глядя на меня с жалостью, словно готовился сообщить смертельный диагноз.

— Вероятно, Аркадий написал завещание, будучи уверенным, что вы — его дочь.

— А потом засомневался? — поняла я, куда он клонит.

— Видимо, так, — растерянно пожал плечами Виктор.

— И отозвать бумагу у нотариуса просто не успел?

— Или не захотел. Такой человек был: если уж поверил во что-то, шел до конца.

— В такой ситуации подобное упрямство кажется странным.

— Согласен, но мы, Майя, судим по себе.

Я закрыла лицо ладонями и рассмеялась: заливисто, в голос. Виктор смотрел на меня так, словно искал способ утешить. Наконец накрыл мою руку своей большой шершавой ладонью. Он принял мой смех за реакцию на стресс, а я, немного успокоившись, заговорила: