Книга Дело о нескончаемых самоубийствах, страница 57 – Джон Диксон Карр

Луч фонаря выхватил фотографию на каминной полке – лицо Ангуса Кэмпбелла глядело на него с другого конца комнаты. В наружности Ангуса, в его седине и тяжелой челюсти, казалось, таился какой-то секрет.

Дверь, ведущая на первый этаж башни, была заперта изнутри. Когда Алан поворачивал скрипучий ключ и открывал дверь, его пальцы дрожали.

Земляной пол у него под ногами ощущался ледяным. Слабый туман надвигался со стороны фьорда. Арка, ведущая к лестнице в башню, – мрачное отверстие – отталкивала и несколько нервировала его. Он начал было бежать по лестнице, но опасные ступени и напряжение, вызванное подъемом, заставили его сбавить темп.

Первый этаж. Второй этаж, надо спешить. Третий этаж, он стал задыхаться. Четвертый этаж, оставшееся расстояние казалось бесконечным. Слабый луч света усиливал холод и клаустрофобию в этом замкнутом пространстве. Было бы неприятно неожиданно встретить на лестнице человека с обезображенным лицом, наряженного в костюм горца.

Или, например, какую-нибудь тварь, которая выскочила бы из одной из комнат башни и тронула его сзади за плечо.

Здесь невозможно было укрыться ни от чего такого, что вознамерилось бы пуститься за тобой в погоню.

Алан добрался до площадки без окон, здесь не хватало воздуха; дверь отсюда вела в самую верхнюю комнату. Дубовая дверь, изрядно подгнившая от сырости, была закрыта. Алан подергал ручку и обнаружил, что дверь заперта изнутри на засов.

Он поднял кулак и заколотил в нее.

– Колин! – крикнул он. – Колин!

Ответа не было.

Удары в дверь и звук его голоса раздавались в замкнутом пространстве дьявольским грохотом. Ему казалось, что это должно разбудить всех в доме, да и во всем Инверэри, если уж на то пошло. Он продолжал стучать и кричать, но по-прежнему без ответа.

Алан уперся плечом в дверь и толкнул ее. Опустившись на колени, он попытался заглянуть в щель, но не увидел ничего, кроме полоски лунного света.

Когда он снова поднялся на ноги, чувствуя легкое головокружение после таких усилий, подозрения, которые уже обуяли его, начали расти и становились все ужаснее. Конечно, Колин мог просто крепко спать после всего этого виски. С другой стороны…

Алан развернулся и бросился вниз по предательским ступеням. Дыхание в легких ощущалось как скрежет пилы, и несколько раз ему приходилось останавливаться. Он даже забыл про горца. Прошло, казалось, полчаса, а на самом деле две-три минуты, прежде чем он снова оказался у подножия лестницы.

Двойные двери, ведущие во двор, были закрыты, но засов не был задвинут. Алан с силой толкнул их – скрипучие, дрожащие деревянные рамы гнулись, как древко лука, скребя по камням.

Он выбежал во двор и обогнул башню со стороны, обращенной к фьорду. Там он остановился как вкопанный. Он уже знал, что́ увидит, – и он увидел.

Падение, сама мысль о котором вызывала тошноту, произошло снова.

Колин Кэмпбелл – или куль в пижаме в красно-белую полоску, который когда-то был Колином, – лежал на камнях лицом вниз. В шестидесяти футах над его головой створки окна были распахнуты и поблескивали в свете убывающей луны. Прозрачный белый туман, который, казалось, скорее висит над водой, чем поднимается из нее, оседал бисеринками росы на лохматой шевелюре Колина.

Когда Алан вновь одолел ступени башни, дымчато-лиловые предрассветные тени уже стали теплым бело-золотым светом, который затопил долину, и небо будто окрасилось переливами мыльного пузыря. Воздух ранней осени, казалось, можно было попробовать на вкус.