Книга Дело о нескончаемых самоубийствах, страница 75 – Джон Диксон Карр

– Вы дозвонились до инспектора Дональдсона?

– Да. По его словам, он всегда подозревал, что Алек Форбс кончит как-нибудь так. Говорит, нам нет нужды ждать здесь, если мы не хотим. – Ее взгляд метнулся в сторону коттеджа, и она поежилась. – Пожалуйста. Разве мы обязаны быть здесь? Не могли бы мы отправиться в гостиницу и перекусить? Я это предлагаю, потому что хозяйка хорошо знала мистера Форбса.

Доктор Фелл проявил интерес:

– В самом деле?

– Да. Она говорит, он был выдающимся велосипедистом. Говорит, он мог преодолевать невероятные расстояния с невероятной скоростью независимо от того, насколько был пьян.

Дункан издал тихий возглас. Сделав многозначительный жест остальным, он отправился за угол коттеджа, и все инстинктивно последовали за ним. За коттеджем находилась пристройка, к ней был прислонен гоночный велосипед, оборудованный сзади багажной сеткой. Дункан указал на него:

– Последнее звено, джентльмены. Это объясняет, как Форбс мог добираться отсюда до Инверэри и обратно, когда бы ему ни вздумалось. Ваш информатор рассказал что-нибудь еще, мисс Кэмпбелл?

– Не слишком много. Она сказала, что он приезжал сюда пить, рыбачить, придумывать, как сделать вечный двигатель, и все такое прочее. Она сказала, что в последний раз видела его вчера в баре отеля. Его пришлось чуть ли не вышвыривать после закрытия. Говорит, что он был плохим человеком, ненавидел все и всех – кроме животных.

Доктор Фелл медленно прошел вперед и водрузил руку на руль велосипеда. Алан с тревогой заметил, что на его лице снова появилось то выражение крайнего изумления, граничащее с идиотством, которое он уже замечал чуть ранее. Но на этот раз изумление было как будто более всеохватным и напряженным.

– Господь всемогущий! – прогремел доктор Фелл, резко развернувшись, как будто его пронзило электрическим током. – Какой же я простофиля! Какой примечательный осел! Какой невообразимый остолоп!

– Не будучи согласен со взглядами, которые вы высказываете, – заметил Дункан, – могу ли я поинтересоваться, почему вы так выражаетесь?

Доктор Фелл обратился к Кэтрин.

– Вы совершенно правы, – серьезно сказал он после некоторого раздумья. – Мы должны отправиться в тот отель. Не только для того, чтобы заморить червячка, хотя я, признаться, проголодался. Но главным образом я хочу воспользоваться телефоном. Я до крайней степени хочу воспользоваться телефоном. Конечно, шансов – один на миллион, но шанс один на миллион уже случался в этой истории, и, может, выгорит снова.

– Какой такой шанс один на миллион? – спросил Дункан не без раздражения. – Кому вы хотите позвонить?

– Здешнему командиру отряда местной обороны, – ответил доктор Фелл и тяжело побрел вокруг коттеджа, навстречу ветру, вздымавшему полы его плаща.

– Алан, – спросила Кэтрин, – Алек Форбс ведь на самом деле не покончил с собой?

Был поздний вечер, шел дождь. Сидя в гостиной Ширы, они придвинули кресла к камину, в котором весело трещали поленья.

Алан перелистывал страницы семейного альбома с позолоченным обрезом, в толстой мягкой обложке. Некоторое время Кэтрин молча глядела в огонь, поставив локоть на подлокотник кресла и подперев голову. Она задала вопрос ни с того ни с сего, как обычно – без обиняков.

Он не поднял глаз.

– Почему, – сказал он, – фотографии, сделанные несколько лет назад, всегда так уморительны? Возьмите любой семейный альбом – это же со смеху лопнуть! А если так случится, что в нем будут фотографии кого-то из ваших знакомых, эффект будет еще сильнее. Почему? Дело в одежде, или в выражении лиц, или в чем? Мы ведь не были такими уж смешными, не правда ли?