Онлайн книга «Последний танец»
|
Финн подняла кружку и сощурилась. – Совсем немного, денек-другой. А там посмотрим… – Ты опять за свое? – спросила Финн. – Ну я же должен был спросить? – И зря, потому что мой ответ по-прежнему “нет”. Миллер был раздавлен. Он чувствовал себя беспомощным, как будто из него выпили все соки, однако все равно постарался не выдать этого. Увы, безуспешно. – Послушай, мне правда жаль, о’кей? – Финн сунула самокрутку в портсигар и закрыла его. – Мне жаль, что ты так сильно по ней скучаешь. – А ты разве нет? Совсем-совсем? Финн отвернулась. – В последние годы… – произнесла она, глядя в пол. – Хотя нет, даже дольше – словом, она была для меня просто человеком, который перестал давать мне деньги каждый день. Ни больше ни меньше. – Она сглотнула и шмыгнула носом. – По деньгам я скучаю. – Что-то я тебе не очень верю, – сказал Миллер. Финн равнодушно пожала плечами. Несколько мгновений она грызла ногти, затем принялась теребить волосы. – Господи, какая же это пытка… – Миллер посмотрел на фотографию Алекс рядом с телевизором. – Знаю, – сказала Финн, явно догадываясь, к чему все идет. – Потому что… – Ты очень на нее похожа. Теперь они оба посмотрели на фотографию, и в этот раз повисшее молчание было крайне неловким. Миллер понял, что должен попытаться как-то разрядить обстановку. – Правда, у нее, очевидно, было поменьше пирсинга, да и голову она мыла немного чаще, чем ты… Миллер с улыбкой повернулся к ней, но она не улыбнулась ему в ответ. Запихнув портсигар в рюкзак, она быстро поднялась на ноги, и Миллер понял, что она сейчас не настроена на шутки – даже если шутят любя. – Финн… – начал он. Она направилась к выходу. – Спасибо за завтрак. – Боже, ты такая же упрямая, как она. – Знала бы, что это приглашение с подвохом, – ни за что бы не пришла. – Ну, знаешь, это нечестно! – Миллер тоже вскочил, протянул к ней руку и снова окликнул ее. Но увы, ему осталось только беспомощно глядеть, как она быстро выходит, хлопнув дверью. Фред и Джинджер подошли к прутьям клетки и посмотрели на него так, будто понимали, что он чувствует. Миллер простоял так около минуты, полный гнева и горечи. Наконец он громко выругался, спугнув крыс, и прошествовал на кухню. Вылил остатки чая, со стуком поставил кружки в сушилку. Затем встал, вцепившись костяшками пальцев в края раковины, и попытался успокоиться. Такая же упрямая… Это же надо – пришла, слопала завтрак, над которым он так старался, а потом ушла, вся из себя обиженная! Даже обида не оправдывает такое поведение! Да и вообще, что, черт побери, такого обидного он сделал? Он, мать вашу, просто сделал то, что считал правильным. Если бы Алекс была сейчас рядом, она бы тоже этого захотела. Миллер повернулся, проверяя, нет ли ее поблизости, и в тот же миг заметил в окне какой-то силуэт: кто-то стоял на другой стороне улицы. И наблюдал за домом. Гнев тут же уступил место другим чувствам. Удивлению, растерянности, а затем, ужасно быстро – потому что спрашивать “как” было уже бессмысленно – страхом. А спрашивать “как” было бессмысленно, потому что Миллер уже знал “зачем”. Он медленно подошел к кухонной двери и выглянул из нее. В окно гостиной было лучше видно, что происходит через дорогу. Он надеялся, что ему показалось, что он увидит только деревья, море, небо или какого-нибудь безобидного прохожего, который всего лишь вышел погулять с собакой или подождать друга. |