Книга Последний танец, страница 3 – Марк Биллингхэм

Ему был необходим шум.

Вообще-то, если честно, он спорил с радио не только по утрам, но и днем, и вечером, а часто и посреди ночи. Но, впрочем, какая разница?

Он нацепил пиджак, более-менее подходящий к брюкам, и через несколько минут уже стоял перед большим зеркалом возле входной двери. Он немного поиграл лицом, пока не остановился на наименее пугающей гримасе, которая могла кое-как сойти за улыбку. После чего попробовал небрежно покивать головой и пожать плечами – и понадеялся, что это все возымеет действие. Затем началась привычная утренняя борьба с волосами; вскоре Миллер объявил ничью и вернулся в гостиную, к многоэтажной клетке-манежу. В свое время эта клетка обошлась ему в целое состояние и сейчас занимала большую часть комнаты.

– Ну, что скажете? – спросил он и покружился на месте. – По-моему, вполне прилично…

Как и следовало ожидать, Фред и Джинджер были заняты своим делом – гонялись друг за другом по клетке. Миллер постарался отогнать мысль, что их равнодушие – не к добру, и потянулся за мобильником Алекс. Он, как и всегда, лежал на столике у двери и заряжался. На телефоне был блестящий красный чехол – красиво, но, как он тысячу раз повторял ей, бесполезно, если мобильник вдруг упадет на землю.

Вообще-то Алекс всегда была осторожна и не роняла эту хреновину – во всяком случае, не так часто, как Миллер ронял свою. Но, впрочем, какая разница?

Он коснулся экрана. Там сразу высветилась фотография: они с Алекс вдвоем на каком-то соревновании, несколько лет назад. Не пара, а ходячий секс, пускай даже с его стороны это звучит нескромно.

Он подхватил со стула возле двери свой рюкзак и закинул его себе на плечо. Затем наклонился, вытащил из-под того же стула защитный шлем и, распрямившись, поднял глаза к потолку.

– Алекс! – крикнул он наверх. – Я покормил крыс… О’кей?

Он постоял немного, прислушиваясь, затем снова подошел к зеркалу и уставился на свое отражение. На несколько долгих мгновений тишина как будто сгустилась, а потом ее нарушил противный скрип бегового колеса в клетке с крысами. Миллер сделал быстрый глубокий вдох и наконец потянулся к двери, чтобы открыть ее, как настоящий боец. Или глупец.

София Хаджич повязала фартук, зевнула и вышла в коридор, толкая перед собой тележку, которую до этого двадцать минут нагружала разными вещами. Там лежали полотенца с выцветшей буквой “С”; простыни – когда-то белые; кусочки мыла в пластиковой обертке, все размером не больше почтовой марки; флакончики шампуня: снаружи шикарная упаковка, внутри – дешевая дрянь прямиком из огромной пластиковой бутыли; рулоны туалетной бумаги, которая рвалась от малейшего прикосновения.

Сама она ни за что не остановилась бы в отеле “Сэндс”.

Когда София завозила тележку в лифт, мимо прошла еще одна горничная, и они обменялись приветственными кивками. София понятия не имела, как зовут эту горничную (да и та, скорее всего, не знала ее имени), но ее это ни капли не волновало. Она пришла сюда работать, а не заводить новых друзей.

Она надела наушники, нажала на кнопку верхнего этажа и снова зевнула, кивая головой в такт своей любимой песне группы “Литтл микс”. Двери лифта с шумом закрылись.

Мотоцикл – красно-черное чудовище “ямаха трейсер 9” с шестиступенчатой коробкой передач и мощным двигателем жидкостного охлаждения объемом 890 см³– с ревом мчался по набережной. Он прореза́л утренний поток машин так, словно все эти легковушки и грузовики двигались задним ходом; Северный пирс и сверкающая Блэкпульская башня мелькнули и сразу же исчезли. Он пронесся мимо океанариума, мимо поля, где Миллер когда-то играл в мини-гольф с девушкой по имени Сандра Буллимор, и мимо бесчисленных игровых залов, которые только-только начинали оживать. Он мчался быстрее ветра, ловко объезжая выбоины, а справа от него пенилось и роняло брызги на влажный песок Ирландское море; оно было такого же цвета, как отвергнутый Миллером утренний кофе, и жуть какое холодное.