Книга Вниз по кроличьей норе, страница 135 – Марк Биллингхэм

Мотаю головой и говорю ему, чтобы не заморачивался.

Он настаивает:

— Нет, я и вправду думаю, что тебе надо это послушать!

Тычет пальцем в экран и подносит ко мне телефон.

«Эй, мудила… угадай, кто это! Ну да, это придурочная Алиса с приветом из психушки. Вообще-то… ты просто офигеешь, когда узнаешь, что мне намного лучше — не благодаря тебе, конечно, — и скоро я отсюда выйду… а при удаче и совсем скоро. Просто хочу, чтоб ты знал. Надеюсь, что твоя несчастная пробитая головушка немного получше… бедному Шалтаю-Болтаю хотя бы башку обратно собрали… но я не жалею, что это сделала. Мне пришлось, поскольку я знала, что именно ты затеваешь, и до сих пор знаю, но тебе и твоим дружкам нет смысла следить за мной, когда я вновь окажусь поблизости, потому что я сама буду следить за тобой. Понял? Надеюсь, что ты чувствуешь себя крутым и умным, что засунул меня сюда, но все, что я хочу сказать, это что все это обязательно вернется, как бумеранг, и еще раз шмякнет тебя по башке… потому что у меня была бездна времени, чтобы подумать, и теперь я решила, что именно собираюсь сделать, и тебе это ни капельки не понравится. Во всяком случае, просто хотела поставить тебя в известность. Так что… крепкого сна и приятных снов, Шалтай-Болтай!»

— Прости, — говорю, как только он выключает запись. — Это всё лекарства.

Энди явно не убежден. Смотрю, как он убирает телефон, и изо всех сил пытаюсь наскрести хотя бы остатки морального превосходства.

— Все эти твои письма, которые ты услужливо присылал в ординаторскую по «мылу», не принесли мне ничего хорошего, кстати. Хотя могу предположить, что такая задача и ставилась.

— Я волновался за тебя, — говорит он.

— Ну естественно!

— И до сих пор за тебя волнуюсь. Вот потому-то и сижу здесь, с дурацким кактусом в пакете.

Сквозь маленькое окошко в двери вижу, как Лю-Косячок проходит мимо, а потом возвращается и заглядывает к нам. Думаю, она не в курсе, что это и есть Энди, пусть даже я все ей про него давно рассказала, но по-любому ей явно нравится то, что она видит. Люси одобрительно кивает, а потом подносит руку с растопыренными пальцами к уху — типа, позвони мне.

Энди замечает, куда я смотрю, но прежде чем успевает последовать моему примеру, Люси уже нет.

— Так когда, думаешь, ты выйдешь отсюда? — спрашивает он.

— Это будет зависеть от того, сколько еще имейлов ты пришлешь моему психиатру, — говорю я. — На тему, насколько ты волнуешься.

— Послушай…

— Еще четыре месяца, и все будет пучком. — «Если я столько выживу. Если сумею выяснить, кто мой противник. Если у меня в башке все еще больше не перепутается, чем уже перепуталось, и я смогу либо уклониться от боя, либо одолеть». — А что? Беспокоишься, что в один прекрасный день я могу оказаться у тебя на пороге?

— Нет.

— Не волнуйся, я точно прихвачу с собой бутылку.

Энди, наверное, пытается улыбнуться, но его губы… просто кривятся.

— По-моему, я имею право знать, — говорит он. — Вот и все. В квартире по-прежнему твои вещи, естественно.

— И ты их не выбросил на помойку? Как мило.

— Серьезно, Лис…

— Нет, правда!

— Куда ты собираешься пойти?

— Это что, приглашение вернуться?

Впервые за очень долгое время возникает совсем крошечный проблеск угрызений совести при виде того, насколько ему неловко. Наверное, в голове у меня все-таки творится более серьезный кавардак, чем я думала.