Книга Вниз по кроличьей норе, страница 158 – Марк Биллингхэм

Подступаю к нему, когда он выходит из туалета.

— Когда они придут?

— Кто придет?

Выглядит это убедительно, так что решаю трактовать сомнения в его пользу. И, разумеется, есть одна очень веская причина, почему персонал может ничего не знать. Почему последним делом полиция стала бы предупреждать их. Потому что человек, которого они придут арестовывать, может оказаться кем-то из медперсонала.

«Блин, Лис… Соберись…»

То ли мой собственный голос, то ли Джонно. Теперь уже трудно понять. Прошло всего пятнадцать минут после того, как я приняла лекарства, но, похоже, они уже начинают путать мои мысли, потому что я точно знаю, за кем именно придет полиция.

Занимаю удобную позицию в кресле возле тамбура и с облегчением вижу, что Тони решил не становиться на свое обычное дежурство с утра пораньше. Поглядываю сквозь две прозрачные двери в сторону лифта — точно так же, как смотрела вчера, разговаривая с Бэнкси, — и думаю про ту пару, которую видела на пути в отделение, расположенное напротив нашего.

Про то, как им не хотелосьтуда идти.

Обоим было максимум под сорок, так что кого они собирались там навестить? Может, брата или сестру, а может, кого-то из родителей, но оба так жутко нервничали, что просто не могу удержаться и не представить, что они навещали своего собственного ребенка. Подростка, если я права. Пусть даже я сама не всегда веду себя, как взрослая, разве тот факт, что я гораздо старше, все упрощает для моих мамы с папой? Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить: нет, все наверняка с точностью до наоборот. Подросток еще может выздороветь, и вся жизнь будет у него впереди, в то время как моилучшие годы — такие уж, какие есть, — теперь лишь тихо тают в зеркале заднего вида.

Не свожу глаз с дверей лифта и все жду, когда же они откроются.

И как же, блин, мои мама с папой все это вынесут?

Справятся, конечно, потому что в эти свои лучшие годы я видела нечто подобное без счета. Родители горой стоят за своих детей, что бы ни случилось. Храбро, тупо. Меня это всегда типа как… впечатляло, пусть даже я не совсем могла это понять. Некоторые вещи, которые натворили их дети, они предпочитали просто не замечать. Ты просто не можешь это понять, вот что говаривал Джонно, если ты только сам не родитель.

И все это тогда, когда он сам вовсю готовился стать родителем…

Думаю, что этот конкретный поезд для меня уже ушел, но все-таки был один пьяный вечер, когда мы с Энди без особой конкретики обсуждали эту тему — примерно минут пять, — и я даже подумывала сделать это прямо здесь, если вы можете в это поверить. К примеру, попросить одного из множества соответствующих нужным требованиям джентльменов отделения оказать мне донорскую услугу, а потом спереть кулинарную спринцовку с кухни. По-моему, тогда у меня реально ехала крыша…

Двери лифта открываются, и они выходят.

Трое, я была права. Двое констеблей в форме — мужчина и женщина — и еще какой-то мужик в штатском, наверное, детектив-инспектор. Лет пятидесяти с чем-то, в коричневой кожаной куртке поверх рубашки с галстуком, словно он лет на десять моложе и в лучшей физической форме. Когда они движутся к двери, вижу, как он накидывает на шею шнурок, явно не всех цветов радуги, разворачивает свою карточку правильной стороной и обменивается несколькими словами со своими коллегами. Наверняка советует соблюдать осторожность. Требует от менее опытных соблюдать спокойствие вне зависимости от того, с чем придется иметь дело.