Книга Вниз по кроличьей норе, страница 80 – Марк Биллингхэм

Когда, громко топая, я ворвалась в вестибюль, то увидела в лифте родителей Люси, которые ожидали, когда он закроется. Крикнув: «Придержите двери!», я бросилась к ним. Сделала вид, будто не обратила внимания, как они отпрянули к задней стенке, когда двери начали закрываться.

Но это им не помогло.

Я не использую тот факт, что была в бешенстве и только и искала повода выпустить пар, чтобы оправдать сказанное в тот момент. Не помню, когда мне в последний раз вообще требовалось оправдание чему угодно, но это все-таки хоть какое-то объяснение, согласны? Я явно знала, кто они такие, так что понимаю, что поступила плохо. Я знала, кого они пришли навестить, и знала, почему их дочь здесь.

Когда лифт с содроганием тронулся наверх, я развернулась на каблуках и ухмыльнулась им. Небрежно бросила:

— Я только что шмыгнулась на улице. — Постонала чутка и потерла руку. — Ширево просто класс, не находите?

Во вторник утром я была решительно настроена ввязаться в бой, так что сразу после завтрака и лекарств покопалась в списке контактов в своем телефоне и сделала несколько звонков, пытаясь добыть номер рабочего кабинета Седдона. Прямой номер, в смысле. Я хотела сделать это еще вчера, как только ушел Бэнкси, но знала, что на тот момент большинство людей, с которыми мне требовалось переговорить, наверняка уже разошлись по домам. Под конец это уже не имело особого значения, поскольку, когда я вернулась в отделение, здесь на меня навалилось слишком много всяких отвлекающих факторов: Джордж пытался отговорить Грэма от проделывания новой вмятины в стене головой, а Лорен орала на Феми — что-то насчет того, будто кто-то заходил к ней в комнату и рылся в ее вещах, — так что мне было трудно сосредоточиться на чем угодно, а уж тем более на работе.

До настоящего момента это представляло собой огромную проблему.

Сама по себе жизнь в подобном месте…

Я никогда не была из тех, кто срезает углы. Никогда не искала легких путей, не «перепоручала» кому-то свои задачи, поскольку в большинстве случаев это означает просто волынить. Нет, правда: если уж я работала над каким-либо делом, то втыкалась в него, блин, как натуральный лазер. Фокусировалась намертво. Здесь же в принципе очень сложно сосредоточиться на чем-нибудь дольше пяти минут без того, чтобы не началась какая-нибудь очередная поганка. Я могу сидеть у себя в комнате и что-нибудь делать на своем лэптопе, если надо, но, как я уже пыталась объяснить Маркусу, суть детективной работы вовсе не в этом.

Тебе нужно выйти и общаться с людьми.

В девяти случаях из десяти общение с кем-либо в отделении означает свару с ним или необходимость просто держать такого человека подальше от своего лица. Либо смотреть, как он клюет носом, а то и просто отваливает прочь прямо посреди разговора. Выслушивать по всех подробностях очередной рассказ о каком-нибудь половом акте, которого на самом деле не было, или беспомощный бред про то, как радиоволны реагируют с металлом в прививках, которые нам делали в детстве, превращая нас в инопланетян.

Есть и еще много чего, с чем вам приходится иметь дело, всякие рутинные вещи, которые разъедают вам мозг. Я знаю, обычно это я первая, кто стонет о том, какая тут скучища — по крайней мере, так было, пока трупы не повалились, как из дырявого мешка, — но есть еще и регулярные приемы пищи, и индивидуальные беседы с врачами, и тесты, и групповая терапия, и общие собрания, и посещения родственниками, и лекарства.