Книга Все, кто мог простить меня, мертвы, страница 101 – Дженни Холландер

– Ты печешь?

У Триппа такой обалдевший вид, будто он уличил меня в измене.

– Почему ты еще дома? – спрашиваю я. – Уже почти одиннадцать.

– Проспал немного. Я устал. После вчерашнего. – На лице Триппа появляется выражение, которое я называю мученическим. – Отвез Лив, Фредди и Роуз в аэропорт.

– Спасибо. – Я отворачиваюсь. – Мне нужно переодеться. У меня важная встреча.

Трипп идет за мной в гардеробную.

– Ты отпросилась с работы? – Прежде чем я успеваю ответить, он спрашивает: – Где ты вчера остановилась?

– Что?

– Я про хайкинг.

– А. Ну да. – Я снимаю спортивные штаны и футболку. – В Колд-Спрингс.

Трипп смотрит на мое тело. Только не сейчас,Трипп…

– Ты похудела.

– Предсвадебная диета.

Я не из тех, кто худеет перед свадьбой, но сегодня у меня такая роль – роль другой женщины. Той, что печет маффины и сгоняет вес. Вдохновившись новой ролью, я надеваю двубортный блейзер в тонкую полоску, черную юбку и туфли-лодочки. Я никогда раньше не вела себя как герои «Безумцев»[18], но сегодня мне это нужно. Возможно, я дополню свой образ красной помадой.

– Ты говорила с Фелисити? С ней все в порядке?

Мой телефон спрятан в кабинете Триппа, он до сих пор выключен, чтобы меня нельзя было отследить.

– Пока нет.

– Ну а я сегодня обедаю с ужасной парочкой. – Так мы называем его братьев. – Как думаешь, чем они удивят меня на этот раз?

Сама мысльо том, что Трипп будет пить белое вино с Трентом и Тоби, когда я буду делать это,выводит меня из себя. А он все продолжает:

– Уверен, Трент будет выклянчивать больше акций…

– Черт возьми, Трипп!

Кажется, я его задела.

– Что?

– Ты можешь просто оставить меня в покое? Пожалуйста?

Я уже очень давно не вела себя как стерва, настоящая стерва, с тем, кого люблю, – еще со времен Джордана, – но я ничего не могу с собой поделать.

– Все, ухожу, ухожу. Увидимся позже, да?

В голосе Триппа звучат жалобные нотки, от них мне становится немного не по себе.

– Увидимся.

Я поворачиваюсь к нему спиной. Обычно мы целуемся на прощание, но сегодня я этого не вынесу.

Трипп уходит, и я наливаю себе бурбон. Эта бутылка стоит дороже, чем наш телевизор, но от ее содержимого меня мутит. Вместе с виски я выпиваю «Клонопин», потому что все еще чувствую себя самой собой, даже несмотря на блейзер в тонкую полоску и красную помаду на губах.

Я беру подставку для торта и вызываю машину.

СЕЙЧАС

Еще до того, как я выехала из Верхнего Ист-Сайда, пошел снег. Редкий, легкий, почти как дождь – совсем не похожий на частые, крупные хлопья, что падали в тот день, – но это первый снег в году, а в нем всегда есть что-то волшебное и умиротворяющее.

Так хорошо. Не сопротивляться воспоминаниям.

Мне нужно было уехать отсюда. После трагедии. Обратно в Лондон или, может быть, в другой город – Мельбурн или Париж. Начать все сначала. Отправить Джордану и Гуннару по дружескому письму – Дай знать, если когда-нибудь приедешь сюда, буду рада повидаться,– и на этом все. Но к тому времени, как я до этого додумалась, Нью-Йорк уже обострил мои чувства, сделал меня деловой и прямолинейной, я стала пробивать себе дорогу наверх. Меня, как всех ньюйоркцев, словно закалили в огне, и, как все ньюйоркцы, я знала, что больше нигде не найду себе места. Я была слишком резка для Мельбурна, слишком неотесанна для Парижа, слишком напориста для Лондона. Мне это нравилось. Прежняя версия меня ушла в небытие, но я все еще могла быть частью Нью-Йорка.