Книга Детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 131 – Анго Сакагути

Когда Итирики приехал в столицу и услышал от Сёдзиро про эту парочку, он сказал:

– Вот как? Хорошо, я что-нибудь придумаю. Не переживай.

Он явился к ним и закричал, чтоб немедленно убирались. Но те спокойно ответили:

– Слушай-ка. Я – законная жена, а это – моя мать. При всем уважении, не стоит воспринимать нас как бывших гейш-содержанок. Чтобы любовницу поселили в дом, а законной жене велели убираться – такого мы еще не слыхали. Если ты на этом настаиваешь, иди куда положено и решай все официально, по всем правилам.

Итирики отличался смелостью и стойкостью, но только когда дело касалось справедливости между своими, где важно, сохранит ли мужчина лицо, а вот настоящий закон ему был неподвластен. На разбирательствах в суде не отделаешься одной бравадой, нельзя просто рявкнуть: «Плевать мне, не мужское это дело!» И потому, услышав такой ответ от женщин, даже уважаемый авторитет не смог вымолвить ни слова.

Все попытки просить помощи у Итирики оказались тщетными, а потому разочарование и страдания Сёдзиро были поистине безмерны.

В этот момент к нему тайком пришла старушка О-Рю и прошептала на ухо:

– Господин, простите за дерзость, но я так волновалась, что поспрашивала у одного юриста. Оказалось, есть один-единственный способ выгнать этих мерзавок. Ведь у вас до брака с этой девкой была законная жена, госпожа О-Куми. Настоящая супружеская чета самурайского рода. Это и есть ваша подлинная жена. Если использовать это как довод, то выгнать О-Ёнэ и О-Гэн – пара пустяков. Правда, тогда вас с госпожой О-Куми обвинят в двоеженстве, но, как-никак, это касается неразберихи времен Реставрации – говорят, при таких чрезвычайных обстоятельствах, когда супруги разлучены и даже не знают, кто жив, кто мертв, власти могут проявить понимание. То, что дочь О-Куми живет здесь в качестве наложницы, конечно, нехорошо, но что поделаешь – иногда в отчаянные времена приходится идти на отчаянные жертвы, когда горит дом – не до приличий. В таком деле можно положиться на любовь и согласие между матерью и дочерью – наверняка есть способ, как ввести общество в заблуждение. Да и лица у этих О-Ёнэ и О-Гэн такие противные, что, если сравнивать, любые другие трудности покажутся терпимыми.

Это и в самом деле был чрезвычайно мудрый совет. Ведь, если разобраться, законная жена не О-Ёнэ, а О-Куми. Признание будет нелегким, да и Комако будет тяжело сразу это принять, но, учитывая ее душевные терзания из-за О-Ёнэ и О-Гэн, новость о том, что ее мать приходилась законной супругой Сёдзиро, может стать для нее, пусть и неожиданной, но опорой и утешением.

После этого Сёдзиро полностью раскрылся перед Комако, рассказав ей всю правду о своем прошлом.

– У меня есть ты, а у О-Куми, как оказалось, теперь тоже есть мужчина рядом. Я решил, что это, наверное, карма из прошлой жизни, и хотел оставить все как есть, притворившись, будто ничего не знаю, но с появлением О-Ёнэ и О-Гэн понял, что иначе нельзя. И ты, и я в тяжелом положении, но это все же лучше, чем позволить им осесть тут. Я собираюсь принять О-Куми и О-Соно в свой дом и подать официальную жалобу, так что прошу тебя быть к этому готовой.

Хотя О-Соно – его родная дочь, Сёдзиро не чувствовал к ней особой привязанности, ведь ни разу ее не видел. Но мысль о встрече с О-Куми вызывала у него стыд и душевные муки. Он прекрасно осознавал, что вся вина лежала на нем – трусливом, нерешительном человеке.