Книга Детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 53 – Анго Сакагути

Воистину удивительная статья. Значит, мать Юмэноскэ – Кацу – в период театральной деятельности Накахаси была одной из его любовниц, а обидевшись на бессердечность того, предприняла безуспешную попытку самоубийства. Однако еще более удивительной является история Янагавы Котё, которая вышла замуж за чернокожего, стала выступать в цирке с конями, ослепла и была брошена мужем. Она-то, видимо, и была настоящей матерью служанки Хисы – Ясу. Неудивительно, что Накахаси давал им небольшую финансовую поддержку, обеспечивал скромную жизнь, ведь Котё когда-то была его женой, а приемная дочь в детстве даже называла Накахаси папой.

Синдзюро на некоторое время погрузился в раздумья, а затем позвал Ясу.

– В каком возрасте ты вернулась из Америки? – ни с того ни с сего спросил он, удивив Ясу.

– Когда мне было тринадцать лет, – ответила она тоненьким, как у комарика, голоском.

– Ты помнишь среди гастролировавших тогда по Америке девочку по имени Суми, которая была младше тебя на год?

– Помню. Это была дочка тети Кацу, игравшей на сямисэне!

– Верно. А ты не знала, что эту девочку теперь зовут Умэдзава Юмэноскэ?

Ясу застыла, вытаращив глаза.

– Нет! Не замечала. А ведь действительно ее лицо казалось мне знакомым. Мы вместе играли, когда нам было по шесть-семь лет.

Тогда он позвал Юмэноскэ и спросил, не помнит ли она Ясу, та покачала головой и ответила отрицательно. Она, вероятно, была слишком маленькой в то время, чтобы что-либо запомнить.

* * *

Далее привели Цунэми Кимиэ. И она рассказала следующее.

Она покинула Хонго после обеда. В шестой квартал прибыла около часу дня. Около двух часов увидела Арамаки, последовала за ним до Хирю-дза, где в отчаянии плеснула в него серной кислотой и скрылась. Весь последующий день был проведен ею в страхе, что за ней следуют детективы, она ни на секунду не могла расслабиться и боялась, что если вернется домой, то там ее будет поджидать полицейский, потому бродила повсюду, но где именно – до сих пор не очень хорошо помнит, и все же в конце концов, после того, как она поубивала время в каком-то незнакомом театре, вернулась домой поздним вечером. Все это Кимиэ рассказала сама, ее показания выглядели как полный бред, но для человека, убегающего от наказания, это вполне естественная реакция психики.

Синдзюро повторно позвал Арамаки.

– Ты раньше говорил, что Юмэноскэ вроде как понимала, что ты женишься на Хисе, но Юмэноскэ утверждает обратное. По ее словам, вы с ней собирались обручиться, а Хиса якобы тебя отвергла.

– Нет. Ничего подобного. Мы с Хисой договорились, что она поедет за мной на Сикоку. Просто мы обсуждали, когда и как это сделать лучше.

– А вот это странно. Юмэноскэ говорит, что вечером тридцатого числа ты обсуждал с ней за чаркой, когда и как вы поженитесь. Выходит, ты толковал о браке одновременно с двумя женщинами? Если я приведу сюда Юмэноскэ, ты сможешь повторить то же, что сказал мне?

– Нет, погодите. Я действительно обсуждал с ними двумя одно и то же. Однако с Юмэноскэ я не был серьезен. Просто заговаривал зубы. Я старался сделать так, чтобы Хиса поехала на Сикоку раньше, а Юмэноскэ задержалась. Если бы я успел чуть раньше жениться на Хисе, Юмэноскэ, в отличие от ревнивой Кимиэ, напротив, быстро сдалась бы и оставила нас. Но это наш секрет, я не хочу говорить о нем перед Юмэноскэ.