Книга Остров пропавших девушек, страница 100 – Алекс Марвуд

– Те девушки в доме? Это только верхушка айсберга, – говорит Лоренс.

Отец Мерседес считает Лоренса идиотом. Из-за его манеры одеваться, говорить, не растягивая слова, и вечно сопровождающего его шлейфа сплетен Серджио отнес его к той же категории, что придурочного консула. Идеальное прикрытие. Дилетант-англичанин за границей, продающий спиртные напитки изворотливым богатеям и таким образом обеспечивающий себе доступ в их дома. Попутно записывающий все хвастливые речи, которые завсегдатаи «Медитерранео», приравнивающие эксклюзивность к приватности, выбалтывают за столиками.

– О Бернарде Райхсе ты, наверное, не слышала? – спросил он.

Она смотрит на него пустым взглядом.

– Стало быть, нет. Я так и думал, дело довольно специфичное. Пару месяцев назад его арестовали в Нью-Йорке. За схему Понци. Он консультант по инвестициям. Брал у народа деньги, обещая их приумножить. Сначала действительно платил бешеные проценты, используя для этого средства новых инвесторов. Можно предположить, что сегодня большинство достаточно умны, чтобы обходить такого рода финансовые пирамиды стороной, но… жадность. Азарт заставляет людей терять разум. В итоге все это, конечно же, рухнуло, и вскоре на Палм-Бич выставят на продажу далеко не один дом. Так или иначе, но теперь он за решеткой и… знаешь же, что говорят о воровской чести.

– Нет.

Он качает головой.

– Прости. Говорят, что ее нет. Так вот, Берни. С того самого момента, как его взяли, он поет серенады не хуже певчей птички. И показывает пальцем на абсолютно всех. И в его рассказах снова и снова всплывает одно и то же имя.

– Мэтью Мид.

Кивок.

– И, боюсь, это не все.

Festaподходит к концу, когда она тащится обратно к могилам, вымотанная дальше некуда и уверенная, что наэлектризованный мозг не даст ей сегодня заснуть. Те девушки на борту «Принцессы Татьяны». Поднялись на борт четверо, спустились только трое. Эта картина все время хранилась на задворках ее подсознания, но теперь она знает правду. Она тогда не ошиблась. Их было четверо, а потом только трое. И теперь то, чем она занимается в «Каса Амарилья», неожиданно превращается в вопрос жизни и смерти.

Дорогу на кладбище доводить до ума никто не стал: она идет по запыленным расшатанным камням, о которые легко споткнуться. Осторожно ступает в темноте.

Но на самом деле здесь темно по-настоящему теперь не бывает. Даже тут, на мысе, уличные огни города Кастелланы отбрасывают ее тень, а над утесом даже в два часа ночи вовсю мелькают огни и раздается отдаленный грохот ночного клуба «Темпл»[24]. Слишком ярко, чтобы разглядеть что-то кроме луны на небе. «Давненько меня не окружал непроглядный мрак…» – думает она. Они все изменили, эти люди. Превратили храм в бордель и даже украли звезды.

«Ты можешь обрести свободу, Мерседес. Если сумеешь сделать то, о чем он тебя попросил, то наконец сможешь стать свободной».

От этой мысли она кривится, будто прикусила язык. А эти девушки? Как насчет них? Все эти безымянные, обезличенные дети… И все, о чем ты можешь думать, – твоя собственная свобода?

За каждым просветом всегда скрывается огромная черная грозовая туча.

Он спит, обдуваемый бризом вентилятора. Ворочается, когда она на цыпочках подходит к кровати.

– Ты дома. – Распахивает объятия. – Все хорошо? Ты в порядке?