Онлайн книга «Остров пропавших девушек»
|
– Oao!– подыгрывая, тянет Мерседес. – Удивительные фотографии. Это правда. Она ни разу не держала в руке фотоаппарат и поэтому ничего не знает о фотоискусстве, но может сразу сказать, что тот, кто сделал эти снимки, отработал свои деньги на славу. – Не правда ли? – Татьяна самодовольно кивает. Мерседес опять размышляет о том, как не повезло этой девочке, которая не унаследовала от своей прекрасной матери ни одной приятной черты. С другой стороны, у Мэтью Мида не может быть никаких сомнений в том, кто ее отец. Ее реакция Татьяну, по-видимому, радует. – Они и правда очень клевые, да? И мы заказали мой настоящий портрет для нашего нового дома. Когда увидишь его, вот это точно будет полное oao. – Не сомневаюсь, – холодно отвечает Мерседес, а про себя думает: «В будущем буду гораздо аккуратнее при выборе друзей». Татьяна прикладывает ладонь к панели в стене, и в ней тотчас открывается дверь. За дверью тянется коридор, по обе стороны которого выстроились ящики, полки и вешалки, отделанные все тем же леопардовым деревом, в дальнем конце сияет мраморной белизной ванна. – Ох, боже, – произносит Татьяна, – меня от всего этого уже тошнит. Когда все забито под завязку, поддерживать порядок нет никакой возможности. Так что нам с тобой надо все разобрать. В четверг привезут мой новый осенний гардероб. «Она пытается загладить передо мной вину… – размышляет Мерседес. – Она не может просто извиниться, так что делает это с помощью вещей». Груда одежды. Куча бус. Куча браслетов. У Мерседес никогда не было такого богатства. «Что-то отдам Донателле», – думает она. Ей самой эта одежда не подойдет. Она проводит пальцами по тончайшей кисее платья, так смутившего ее тогда на рыночной площади, – богато украшенного красно-оранжевым узором из индийских огурцов. Оно невероятное. И шелковое, вдруг понимает она, хотя до этого ни разу не касалась шелка. «В каком все-таки мире они живут. В нем девушки могут выйти в такой одежде, и никто не обреет им голову в наказание». – К тому же тебе… – говорит Татьяна, вскакивая на ноги, – наверняка понадобится что-то на вечеринку. – На вечеринку? Принцесса со вздохом закатывает глаза. – Ну да-а-а. – По какому случаю? – Да по случаю новоселья, дурочка! О какой еще вечеринке я могу говорить? – Новоселья? Татьяна замирает. Ее брови сходятся на переносице. – У тебя что, нет приглашения? Мерседес озадаченно качает головой. Глаза Татьяны мечут молнии. «О господи, – думает Мерседес, – неужели я опять что-то сделала?» Но на этот раз гнев, по-видимому, вызвала не она. – Ладно, с этим мы разберемся, – говорит Татьяна сквозь сжатые зубы. – Погоди-ка. Глянь… Она ныряет в шкаф, а когда появляется обратно, у нее в руках самое прекрасное платье из всех, какие только приходилось видеть Мерседес. Розовый атлас. И даже не розовый, а цвета фламинго. Как платье у балерины: v-образный вырез, длинные узкие рукава и юбка, водопадами струящаяся до самых лодыжек. – Примерь-ка, – говорит Татьяна и сует его с таким видом, будто это старая тряпка, – я через минуту вернусь. Потом выходит из комнаты, и вскоре Мерседес слышит, как она внизу орет, ища отца. Платье сделано из ткани, которой Мерседес никогда не видела. Эта ткань тянется. Во все стороны. Как чулки, только мягкая, плотная, тяжелая и гладкая, все одновременно. Ее захлестывает вожделение. Жадная как ребенок, она безумно желает ощутить прикосновение этой ткани к коже. За каких-то пару секунд она раздевается до старого застиранного доставшегося в наследство от Донателлы лифчика и трусиков, набрасывает через голову платье, тут же охватывающее ее коконом, и она в раю. |