Книга Остров пропавших девушек, страница 95 – Алекс Марвуд

– Мы так и думали. – Потом идет дальше и добавляет: – Твой отец тот еще тип. Не могу поверить, что он продал собственную дочь.

На следующее утро, в одиннадцать часов, «Принцесса Татьяна» входит обратно в порт, а через пару минут появляется лимузин из замка. Машина не глушит мотор, пока Мэтью Мид с трудом тащится по трапу, пожимая руки и похлопывая по спине встречающих. Когда Мерседес слышит отражающиеся эхом от воды и камней голоса, ее наполняет ужас.

«Скоро Татьяна будет здесь, – думает она. – Но я не стану прятаться».

Катер, присланный с одной из стоящих на пристани яхт, увозит пару гостей с яхты. Откинувшись на сиденьях, они пьют из больших бутылок воду и весело хохочут. Судя по всему, они веселились на славу, пока дочь Мида устраивала Мерседес настоящую пытку.

Она наблюдает за происходящим, когда к ней подходит Донателла и встает за спиной.

– Не хочешь зайти внутрь? – спрашивает она. – Уверена, на кухне есть чем заняться.

– К черту! – отвечает на это Мерседес и берет лоток для столовых приборов, чтобы начать сервировать столы. – Это мой город, не их.

Донателла дает ей пять – жест они недавно переняли из какой-то передачи по спутниковому телевидению, которое Мэтью установил в их гостиной наверху, чтобы Татьяна в любой момент могла что-нибудь посмотреть, хотя сумма ее визитов в квартиру над рестораном «Ре» равнялась единице. Выражение ее лица, когда она сидела на краешке плетеного бабушкиного диванчика и буравила взглядом выщербленный стакан, в котором ей подали пепси-колу, убедительно демонстрировало, что ждать повторного посещения не стоит. Но телевизор у них не забрали. Возможно, что он навсегда останется у них.

Серджио стоит, нахмурив брови, у входа в ресторан.

– Донателла! Мать велит тебе сходить в булочную.

– Серьезно? – раздраженно фыркает та. – Может, пусть лучше Мерседес сходит?

– Не будь такой perra, – говорит он. – И делай, что тебе велено.

Донателла со вздохом развязывает фартук.

– Остальные сегодня куда-нибудь собираются? – спрашивает она. – Если да, то тебе лучше пойти с ними.

– Может, позже, – отвечает Мерседес. – Феликс куда-то собирался со своим отцом.

– Ой, laaa, – говорит сестра, – наш Феликс Марино, король всего и вся. Без разрешения Феликса Марино мы теперь ни шагу.

– Отвали, – одергивает ее Мерседес, но не может сдержать улыбки.

Прострекотав над головами, вертолет направляется в сторону континента. Машина возвращается. Кто бы ни сошел с яхты следующим, почетный караул не полагается. Ни Мида, ни его сердечных приветствий.

Открывается дверь служебной лестницы, и над бортом показываются головки. Девушки. Трое. Ниже, чем когда поднимались на борт, так как избавились от каблуков и надели свободные платья и спортивные костюмы. Больше никакой облегающей лайкры. Смуглых животиков, выставленных напоказ, тоже. Они больше не на службе.

Шагают будто старухи. Со стороны может показаться, что у них болят суставы. Держатся за планшир с таким видом, словно боятся упасть. Не смотрят ни вправо, ни влево, лишь прямо перед собой – на дожидающуюся их машину с работающим двигателем. И друг на друга тоже не смотрят.

Мерседес ждет четвертую, пытаясь вспомнить, как она выглядела в день приезда, но все они кажутся на одно лицо – губная помада и эластичные кружева, – так что память ее подводит. Она не смогла бы отличить одну от другой. Пропавшая девушка – лишь смутный образ: длинные светлые волосы, груди, ноги, ягодицы. Без лица.