Книга Остров пропавших девушек, страница 94 – Алекс Марвуд

Никаких улыбок. Никаких миленьких бутылочек с водой, никаких щедрых обещаний на будущее.

Ларисса берет мешок, не говоря ни слова. А Серджио смотрит на пристань, где должна стоять «Принцесса Татьяна», и в упор отказывается замечать дочь.

Три часа. Она убирает за последним клиентом остатки обеда, когда со стороны Калле Розита на площадь вразвалочку выходит Феликс Марино – ни дать ни взять типичный кутила в шортах цвета хаки и полосатой футболке. Приветственно машет своему отцу, от которого его отделяет несколько кораблей, и направляется в «Ре дель Пеше».

Мерседес одолевает внезапная слабость. Новость уже успела разлететься, и теперь он пришел над ней посмеяться. Она знает, что он о ней думает. Что все они думают. Она прекрасно видела выражение его лица, когда шагала за Татьяной с видом побитого щенка. Какая же она дура. Круглая дура.

Она смотрит на мать, глазами умоляя вмешаться. Но внимание Лариссы вдруг без остатка поглощает рассказ посетителя о посещении им храма, и она решительно не желает поворачиваться к ней лицом.

– Riggio, – говорит он своим задиристым мальчишеским голоском, который ее так бесит, подойдя к краю террасы.

В руках у него старый ржавый якорь и кусок ярко-голубого причального троса. Она с подозрением смотрит на них.

Феликс пинает огромную кадку для цветов между Мерседес и улицей. Выглядит смущенным. Будто то, что он делает, нелегко ему дается.

– Jolà, – наконец говорит она.

– Я тут повстречал твою сестру.

– И что?

– Она сказала, ты вернулась.

Началось.

– Да, – отвечает она, – и?

– Мы сегодня собрались в Рамла… – продолжает он. – Я, Лисбета, Мария и Луис.

– Рада за вас, – заносчиво отвечает она и ждет.

– Луис утопил свою удочку.

– Ну и дурак.

– Там очень глубоко, – говорит Феликс, – мы не можем ее достать.

Какая жалость.

– Ну и?

– Но могу поспорить, что ты сможешь, – говорит он.

Сердце Мерседес екает.

– Я?

– Ну да! Разве здесь есть кто-то еще?

– Да нет.

– Ну так как? – спрашивает он.

Она колеблется. Люди на Ла Кастеллане переменчивы. Никогда не знаешь, что в действительности им от тебя нужно.

– Я сейчас помогаю маме, – говорит она.

– Ничего страшного, – кричит ей Ларисса, суетясь вокруг кофемашины, – у меня все под контролем.

– Гляди, у меня есть якорь, – говорит Феликс, – чтобы ты могла без проблем нырнуть на дно. Мы уже полдня на это потратили.

– Рамла? – спрашивает она.

Он согласно кивает.

– Но там же совсем не глубоко, – говорит она не без презрения в голосе, – мне приходилось нырять куда глубже.

– Ну так идем, хватит дурить, – говорит Феликс и поворачивается, чтобы уйти. – Или ты думаешь, мы там до вечера будем прохлаждаться.

Посмотрев на мать, Мерседес видит на лице Лариссы улыбку. «Понятно, – думает она, – значит, ты все это подстроила. Вместе с Донателлой».

Она встает из-за стола и припускает вслед за Феликсом.

– Здорово, что ты вернулась, – небрежно бросает он на ходу, – мы по тебе скучали.

Мерседес сияет от радости.

– На самом деле та девчонка тебе совсем не нравится, верно? – добавляет он.

Она думает о контракте. «Мне можно такое говорить?» Решает лишь неопределенно промычать.

– Ана София недавно сказала, что с тобой обращаются как со служанкой.

– Мне нельзя об этом говорить, – отвечает Мерседес.

На углу Феликс останавливается и оглядывает ее с ног до головы.