Книга Проклятие фараона, страница 134 – Барбара Мертц

– Мы сегодня час занимались дрессировкой, – сказал Эмерсон, скармливая кошке остатки курицы.

– Давай поскорее снимем с нее браслет леди Баскервиль, – сказала я. – Там, наверное, уже половина камней отвалилась.

Так и оказалось. Когда я увидела, как расстроился Эмерсон, подсчитывая вес и стоимость рубинов и изумрудов, которые ему предстояло заменить, я совершенно простила ему чрезмерное упоение успехом от собственного выступления.

2

Когда на следующее утро я пришла навестить Артура, сестра с улыбкой пожелала мне bon jour[28]и сообщила, что ночь прошла спокойно. Больной уже был не так бледен – я приписала эту перемену укрепляющему воздействию куриного бульона – и, когда я положила руку ему на лоб, улыбнулся во сне и что-то пробормотал.

– Он зовет мать, – сказала я, смахивая слезу рукавом.

– Vraiment?[29]– спросила сестра с сомнением. – Он уже несколько раз пытался заговорить, но так тихо, что я не могла ничего разобрать.

– Уверена, что он сказал «мама». Вот бы, очнувшись, он увидел лицо этой доброй женщины!

Я не могла отказать себе в удовольствии вообразить, как бы выглядела эта трогательная сцена. Мэри, конечно, тоже склонится над его постелью (нужно срочно заняться гардеробом бедняжки; для этого случая подойдет какое-нибудь миленькое белое платье), а Артур возьмет ее за руку тонкими, исхудавшими пальцами и представит матери свою невесту.

Да-да, я помню, что Мэри заявила о своем намерении посвятить жизнь заботе о матери – но это всего лишь причуды юной девушки. Молодым свойственно увлекаться самопожертвованием, особенно на словах. У меня есть некоторый опыт в подобных делах, и я не сомневалась, что смогу довести их любовную историю до счастливого завершения.

Но время шло, и, если я хотела увидеть, как Мэри станет новой леди Баскервиль, нужно было постараться, чтобы ее жених выжил и претворил этот замысел в жизнь. Уходя, я еще раз наказала монахине давать больному только то, что принесем мы с Даудом.

Затем я отправилась к другой своей пациентке. Заглянув в комнату, я убедилась, что мадам во мне не нуждается. Она спала глубоким сном грешницы. Считается, что безмятежным сном спят праведники, но это не так. Чем нечестивее человек, тем крепче он спит; будь у него угрызения совести, он бы не совершал зла.

В столовой Эмерсон отчитал меня за опоздание. Они с Мэри уже закончили завтракать.

– Где остальные? – спросила я, намазывая тост маслом. Я не обратила никакого внимания на требования Эмерсона взять его с собой и съесть по дороге.

– Карл уже ушел, – сказала Мэри. – Кевин поехал в Луксор, на телеграф…

– Эмерсон! – воскликнула я.

– Все в порядке, он показал мне статью, – ответил Эмерсон. – Тебе она понравится, Амелия, юноша обладает почти столь же неуемным воображением, что и ты.

– Благодарю. Мэри, сегодня утром вашей матери, похоже, лучше.

– Да, эти приступы случались с ней и прежде, и она всегда приходила в себя на удивление быстро. Я подготовлю ее к отъезду в Луксор, как только закончу копировать фреску.

– Не торопитесь, – сказала я благожелательно. – Это подождет до утра. К вечеру вы сильно устанете после работы в духоте.

– Если вы не возражаете, – сказала Мэри с сомнением в голосе. Ее печальное лицо немного просветлело.

Решение нести свой крест с достоинством не означает, что нельзя дать себе день передышки. Думаю, даже первые христианские мученики не возражали, когда император откладывал растерзание львами до очередных игр.