Книга Проклятие фараона, страница 158 – Барбара Мертц

Эмерсон вскочил на ноги. Шляпа упала с его головы и, зависнув на несколько секунд в воздухе, плавно приземлилась на голову Сат-Хатхор, певицы Амона. Зрелище, надо сказать, было презабавное, но мне было не до смеха. Лицо Эмерсона побелело под густым загаром. Не обращая внимания на пассажиров с нижней палубы, он поднял меня с шезлонга и крепко прижал к себе.

– Пибоди! – воскликнул он хриплым от нахлынувших чувств голосом. – Я самый страшный болван в истории человечества. Кровь стынет в жилах при мысли… Ты простишь меня?

Я простила его, но свои чувства выразила не словами. После долгих объятий он отпустил меня.

– На самом деле, – сказал он, – мы квиты. Ты меня чуть не застрелила, я тебя чуть не отравил. Я же говорил, Пибоди, что мы отличная пара.

Перед ним было невозможно устоять. Я засмеялась, и через мгновение его хриплый смех слился с моим.

– Не хочешь спуститься в каюту? – осведомился он. – Думаю, мумии могут побыть одни.

– Позже. Когда мы уходили, Бастет только проснулась и сейчас бродит по каюте и мяукает. Ты сам знаешь, что она не скоро угомонится.

– И зачем я только взял с собой это создание! – простонал Эмерсон. Вдруг лицо его просветлело. – Но только представь себе, Пибоди, как они сойдутся с Рамсесом. Эта парочка устроит нам веселую жизнь, а?

– Бастет подготовит его к зимней экспедиции, – согласилась я.

– Так ты думаешь?..

– Конечно. Господи, Эмерсон, Луксор стал чуть ли не лечебным курортом. Зиму ребенку куда лучше провести там, чем в промозглом английском климате.

– Не сомневаюсь, Пибоди, что ты права.

– Я всегда права. Как думаешь, где нам стоит заняться раскопками?

Эмерсон снял шляпу с певицы Амона и водрузил ее обратно себе на голову.

Я любила его лицо таким, каким оно было в эту минуту, – опаленным египетским солнцем до темно-коричневого оттенка, как у нубийца, глаза задумчиво прищурены, на губах играет полуулыбка.

– Боюсь, в Долине делать нечего, – ответил он, почесывая подбородок. – В ней не осталось царских захоронений. А вот на западе возможны новые открытия. Я скажу Вандергельту, что надо отправиться туда на следующий сезон. И все же, Пибоди…

– Да, мой дорогой Эмерсон?

Эмерсон прошелся взад-вперед по палубе, сцепив руки за спиной.

– Помнишь пектораль, которую мы нашли на раздавленном теле грабителя?

– Как я могу о ней забыть!

– Мы прочитали на картуше имя Тутанхамона.

– И решили, что гробница должна была принадлежать ему. Это единственно возможный вывод.

– Не спорю, не спорю. Но, Пибоди, подумай о размерах гробницы. Разве мог фараон, который прожил всего ничего и толком не царствовал, располагать временем и средствами, чтобы возвести такую гробницу?

– Ты рассуждал об этом в статье в «Вопросах египетского языкознания», – напомнила я ему.

– Помню. Но все же… Ты ведь не думаешь, что одной шайке воров удалось за одну ночь разграбить две усыпальницы?

– Только если они находились по соседству, – со смехом сказала я.

– Ха-ха. – Эмерсон разделил мое веселье. – Да, конечно, это невозможно. В этой части Долины не осталось других гробниц. И все же, Пибоди, меня не покидает странное чувство, что я что-то упустил.

– Это невозможно, мой дорогой Эмерсон.

– Ты совершенно права, моя дорогая Пибоди.