Книга Проклятие фараона, страница 153 – Барбара Мертц

– Честно говоря, не от всех, – простодушно сказал Артур. – Я открылся леди Баскервиль буквально через неделю после приезда.

Мы с Эмерсоном переглянулись. Он кивнул.

– Так вот оно что, – сказал он. – Вы не упомянули это обстоятельство, когда изливали душу моей жене.

Молодой человек покраснел.

– Я счел это непорядочным. Миссис Эмерсон недвусмысленно дала мне понять, что думает по поводу моей авантюры. Признаться, что леди Баскервиль предложила мне и дальше сохранять инкогнито, было бы все равно что обвинить ее в… – Тут он застыл в изумлении.

Да, Артур Баскервиль был богат, хорош собой и одарен всеми благами мира. Но, увы, особым умом он не отличался.

– Постойте! – Карандаш О'Коннелла летал по странице. Он поднял глаза. – Все это весьма интересно, но давайте-ка по порядку. Вернемся к убийству Армадейла. Как я понимаю, когда лорд Баскервиль лишился чувств, она убедила бедного болвана бежать, а затем убила его светлость шляпной булавкой. Хотя погодите. На лице Баскервиля не было обнаружено синяков…

– Да ему могли хоть горло перерезать – доктор Дюбуа все равно бы не заметил, – сказала я. – Впрочем, надо отдать ему справедливость: он искал причину смерти, а не легкий отек на челюсти или подбородке. Лорд Баскервиль был поразительно неуклюж. Скорее всего, он был весь в синяках, порезах и ссадинах.

– Отлично. – О'Коннелл черкнул в блокноте. – Итак, Армадейл сбежал – полагаю, переоделся местным жителем и спрятался в холмах. Странно, что он не уехал из Египта.

– И оставил любовницу? – возразила я. – Сомневаюсь, что молодой человек находился в здравом уме. Рассудок у него помутился, и он в ужасе от содеянного вконец растерялся. Признаться он не мог при всем желании – ведь тогда его возлюбленную могли обвинить в пособничестве. Но, когда леди Баскервиль вернулась, он не выдержал. Пришел ночью к ее окну, где его заметил Хасан. Глупец пытался шантажировать леди Баскервиль – он, конечно, видел, к какому окну подошел Армадейл. Следующей ночью она избавилась от обоих: с Армадейлом расправилась в пещере, где он назначил ей свидание, а с поджидающим ее Хасаном – на обратном пути. Понятно, почему наутро она выглядела такой уставшей.

– А как же…

– На сегодня довольно, – сказала я, поднимаясь. – С Артура достаточно острых впечатлений. Мэри, вы не могли бы остаться с ним и убедиться, что он заснул? Наша достопочтенная сестра милосердия сейчас отдыхает, но, как только она проснется, я пришлю ее сменить вас.

Когда мы выходили из комнаты, я заметила, как Артур протягивает Мэри руку. Она покраснела и опустила ресницы. Что ж, я свое дело сделала, теперь очередь за ними. Избегая укоризненного взгляда мистера О'Коннелла, я направилась в гостиную.

– Осталось еще несколько вопросов, заслуживающих нашего внимания, – сказала я, усаживаясь в кресло. – Я не хотела в присутствии Мэри обсуждать смерть ее матери.

– Весьма разумно, – одобрительно сказал Карл. – Я благодарен вам, фрау профессор, за…

– Не стоит благодарности, Карл, – ответила я, задумавшись на мгновение, за что именно он меня благодарит. Впрочем, меня это не слишком занимало.

Я собиралась продолжить, но тут дверь открылась, и в комнату вошел мистер Вандергельт. Со вчерашнего дня он сильно осунулся. Мы не знали, что сказать, пока Эмерсон, проявив необычайное великодушие, на которое он иногда способен, не произнес mot juste[34]: