Книга Проклятие фараона, страница 150 – Барбара Мертц

После того как мы с Эмерсоном распечатали конверты и предъявили всем две записки, в каждой из которых значилось имя леди Баскервиль, Мэри воскликнула:

– Я восхищаюсь вами, Амелия, – и вами, конечно, профессор. Хотя признаюсь, что никогда не питала теплых чувств к ее светлости, мне бы и в голову не пришло ее заподозрить.

– Для аналитического склада ума это было очевидно, – ответила я. – Леди Баскервиль – женщина хитрая и злобная, но не особенно умная. Она совершала ошибку за ошибкой.

– Например, пригласила профессора возглавить экспедицию, – подхватил Карл. – Могла бы догадаться, что такой блестящий, прославленный…

– Как раз это решение было вполне разумным, – сказал Эмерсон. – Раскопки продолжились бы в любом случае, даже без ее одобрения. Завещание его светлости содержало прямые указания на этот счет. Ей оставалось играть роль безутешной вдовы – и, когда мы встретились, она не сомневалась, что вышла сухой из воды. Думала, что Армадейл либо сгинет в пустыне, либо покинет страну. Она недооценила его стойкость и глубину чувств, но, несмотря на недостаток ума, при необходимости умела действовать быстро и решительно.

– И надо отдать должное задумке с переодеваниями, – добавила я. – Просторные накидки превосходно маскировали фигуру – под ними мог скрываться и мужчина. А поскольку в этом наряде она походила на привидение, те, кто видели ее, не отваживались подойти ближе. В тот вечер, когда в Эмерсона бросили каменным бюстом, леди Баскервиль устроила истерику из-за «женщины в белом», притворившись, что видела саму себя. Фигурку, конечно, бросил Хабиб. Еще одним крайне подозрительным обстоятельством явилось решение леди Баскервиль нанять запуганную нерасторопную служанку-египтянку. Уверена, Атия видела немало такого, что заставило бы горничную посообразительней задуматься и, в конечном счете, известить меня.

Я собиралась продолжить, но меня перебил О'Коннелл:

– Минуточку, мэм. Все это очень интересно, но, прошу меня простить, такие вещи кажутся очевидными уже после того, как раскрываются все обстоятельства дела. Мне нужны подробности – не только для редактора, но и для удовлетворения собственного любопытства.

– Подробности по меньшей мере одного происшествия вам хорошо известны, хотя, полагаю, вы вряд ли захотите познакомить с ним своих читателей, – многозначительно сказала я.

Лицо мистера О'Коннелла вспыхнуло под стать его огненной шевелюре. Оставшись со мной наедине, он признался, что нож в шкафу – его рук дело. Он подкупил коридорного, чтобы тот подложил затейливо украшенный кинжал – такие продаются в туристических лавках – на видное место в нашем номере. Его нерадивый, жадный до денег сообщник заменил дорогую безделушку на дешевый нож и по ошибке положил его не туда.

Заметив, что репортер покраснел, я умолкла. За последние несколько дней О'Коннелл сумел завоевать мое расположение, к тому же, если мои предположения относительно Мэри и Артура верны, ему и так придется несладко.

– Что ж, продолжим, – сказал О'Коннелл, внимательно изучая свой блокнот. – Как вы – и профессор Эмерсон, конечно же, – докопались до истины?

Я решила, что лучше дам Эмерсону возможность высказаться первому, прежде чем раскрывать свои карты, поэтому промолчала и позволила ему ответить.

– Я сразу понял, что леди Баскервиль проще всего было расправиться с супругом. В полицейской науке есть одно общее место…