Онлайн книга «Дорогуша: Рассвет»
|
Это была единственная приятная беседа в клубе «Рожаем вместе», все остальные разговоры здесь касались позднего токсикоза, огрубения сосков и того, как часто беременные писаются. Мне приходилось напрягаться, чтобы что-нибудь расслышать сквозь вопли детей, и, хотя я смеялась одновременно со всеми и выражала энтузиазм по поводу того, чтобы пойти вместе с ними на предродовые курсы, на самом деле я ничего этого не понимала и не чувствовала. Я все думала: «Неужели теперь это моя жизнь? И это – всё?» Единственное, что как-то примиряло меня с происходящим, это то, что никто не упоминал историю с Крейгом. До тех пор, пока кто-то не упомянул историю с Крейгом. – Так что там с вашим судом, Рианнон? – спросила Пин, жуя датскую слойку с абрикосом. Все, кроме Марни, тут же посмотрели на меня. – Э… Пока ничего. В ноябре состоится заседание, на котором он должен либо признать себя виновным, либо не признать, и после этого, думаю, суд назначат на какую-нибудь дату уже в следующем году. Обен старательно поедала веганское брауни, зубы у нее были все в коричневых комьях. – И что, он планирует признать себя виновным? Я повертела кольцо с бриллиантом на безымянном пальце. – Нет, планирует отрицать вину. – А на самом деле он виноват? Он действительно убил всех этих людей? Я пожала плечами. – Я не знаю. Мне трудно все это переварить. Марни откашлялась: – Рианнон, наверное, не очень приятно об этом говорить… – Да, Рианнон, ты нам скажи, если тебе неприятно об этом говорить, – сказала Пин на полной громкости. (В прошлом она служила в армии, и ей до сих пор ничего не стоит перекричать взрыв нескольких противопехотных мин.) При этих ее словах из-за соседних столиков на нас обернулось несколько пар глаз. – Нет, ну не могла же ты совсем ничего не знать! Бьющийся в истерике ребенок на ковре пошел на второй круг, взбешенный тем, что ему вытерли лицо. Я кротко улыбнулась – улыбкой категории «я-просто-самая-обыкновенная-беременная» – и сказала: – Я правда совсем ничего не знала. Остальные дружно закивали, как будто их прикрепили к полочке под задним стеклом автомобиля. – Я видела тебя в «Ни свет ни заря» несколько месяцев назад, – сказала Скарлетт. – А, когда выбирали «Женщину нашего века»? Да, было весело. (Не было.) – Ага, мне понравился твой топ. Кажется, что-то персиковое с оборочками? – «Мисс Селфридж», – отчиталась я. – Круто, – сказала она, доставая телефон и принимаясь гуглить топ. – А почему ты не разговариваешь с прессой? – спросила Хелен. – Как по мне, зря упускаешь такую возможность. Марни вздохнула. – Хелен, ради бога… – Да все нормально, – сказала я. – Просто мне кажется, что это было бы неправильно. Как будто я его предаю. – А почему бы тебе его и не предать? – настаивала Хелен, перемалывая в своих шелушащихся щеках банановый хлеб. – Он бросил тебя на произвол судьбы, беременную. Тебе сейчас любые деньги лишними не будут, это ясно. – И, глядя на мое кольцо с бриллиантом, она добавила: – Эта штучка небось тоже немало стоила. – Я справлюсь, – сказала я. – Мы с сестрой Серен унаследовали дом родителей… – Ну в конце концов, он ведь убийца! Тебе не кажется, что жертвы этих чудовищных преступлений заслуживают получить ответы на свои вопросы? – Какие жертвы? – фыркнула Обен. – Тот тип, утонувший в канале, сам напрашивался, насколько мы можем судить. А мужик из парка был, – она понизила голос и следующие слова произнесла шепотом, – насильником, а женщина в каменоломне… |