Книга Дорогуша: Рассвет, страница 62 – Си Джей Скьюз

Все началось с того, что Элейн с утра пораньше вошла ко мне в спальню в тот момент, когда я дрочила. Они сказали, что едут в «Сейнсберис», и оба крикнули мне: «Пока», – и я готова поклясться, что слышала, как за ними захлопнулась входная дверь. Оказалось, что это просто Джим вышел положить в багажник хозяйственные сумки. А Элейн втемяшилось подняться наверх за скидочной карточкой и потом «заглянуть на секундочку – попрощаться», а тут я такая лежу, ноги врозь.

Ну и как-то невозможно было сделать вид, будто это не то, что она подумала, ведь я лежала без трусов и вибратор работал на самой высокой скорости. Я даже не услышала, как дверь открылась, – она просто подошла, такая, прямо к изножью кровати. И хотя я тут же швырнула вибратор через всю комнату, он остался включенным и дергался на ковролине как сумасшедший червяк (я использовала режим «Язык»).

Чертова дурища.

Когда они вернулись из магазина, сначала было немного неловко, но гормоны мои уже успели поостыть, и я вышла во двор, где Джим рвал салат, Элейн пила кофе и решала судоку, а Дзынь грызла свою утку-пищалку. Я села по-турецки под японским кленом и под гул их болтовни читала книжку про беременность. Мы снова были семьей.

Но только до конца обеда (для них – печеная баранина, для меня – тарталетка с луком и фетой, а на десерт – ревеневый крамбл). А после обеда мы сели выпить чайку́ и посмотреть дневной фильм: «Вечно молодой» с Мелом Гибсоном.

Я, может, произвожу еще более безумное впечатление, чем любой уличный проповедник, но, по-моему, даже самый мягкий человек взбесился бы, если бы ему довелось посмотреть кино в компании Джима и Элейн. К тому же я жутко устала после кучи теста, съеденного в обед: знаете это ощущение, будто повсюду таскаешь за собой тушу убитого медведя, – и постоянно засыпала, только хреновы истребители времен Второй мировой в стереосистеме «Сурраунд саунд» то и дело меня будили.

Но вот чего меньше всего хочется раздраженной беременной психопатке с прерванным ежедневным сеансом мастурбации, так это провести послеобеденное время в попытках объяснить сюжет фильма паре недоумков, один из которых вяжет, а второй не сводит глаз с двадцати двух по вертикали, оканчивается на «ли».

Все началось, когда Мел Гибсон выбрался из своей криогенной капсулы на складе боеприпасов.

– Это он где? – спросила Элейн, щелк-щелкая спицами.

– В тысяча девятьсот девяносто втором, – сказала я, сна ни в одном глазу.

– А что случилось с Нормом из «Веселой компании»[31]?

– Сейчас увидите, не волнуйтесь.

– Он ведь умер, да? – вмешался Джим.

– Кто?

– Мел Гибсон?

– Да нет же, вон он, смотрите. Просто ему холодно.

– Почему холодно?

– Потому что он пятьдесят лет пробыл в заморозке.

– Ну, так не бывает. – Щелк-щелк, щелк-щелк.

– Может, что-нибудь другое посмотрим?

Элейн:

– Нет-нет, оставь этот. Мне нравится Мел Гибсон.

Я к данной секунде уже мысленно вытягивала из нее все вены и артерии и наматывала их ей на тощую шею.

Тут опять подключился Джим:

– А этот парнишка – его сын, что ли?

– Нет, это просто случайный ребенок, который нашел его капсулу на армейской базе.

Щелк-щелк.

– А второй мальчишка – кто?

– Его друг.

– Это не Гарри Поттер?

– Нет, это Элайджа Вуд. Он играл Фродо во «Властелине колец».

Щелк-щелк– стучали спицы. Чирк-чирк– карябала ручка. И тут…