Книга Прямой умысел, страница 12 – Александр Токун

— Вы говорите не слишком уверенно, — заметил Кондрат.

— Понимаете, когда каждый день как две капли воды похож на предыдущий, начинаешь путаться в датах, — стал стыдливо оправдываться Игнат.

— Но ведь это был день перед убийством, — возразил Линник, — последний день, когда Стеша была жива. Неужели вы его не запомнили?

— Простите мне мою забывчивость, все-таки я работал в цветнике. Жена может это подтвердить. Кстати, пойдемте в дом: самовар наверняка уже закипел, а вы как раз допросите мою жену.

Ловкий предлог, под которым Смык прервал разговор, перешедший на неприятную для него тему, хоть и выглядел логично, но отдавал неприкрытой фальшью. Поэтому во время чаепития, сопровождаемого шумными детскими проказами, сыщик рассеянно слушал бессодержательную болтовню хозяина дома, то хваставшего выведенными им сортами лилий, то предлагавшего за умеренную цену приобрести какие-то очень редкие саженцы. Кондрат тщетно пытался отгадать, какой секрет утаил от него Игнат. Когда в гостиной появилась молчаливая Клавдия и стала привычными, отработанными движениями убирать со стола, Смык внезапно хлопнул по своему колену и спросил у нее:

— А скажи-ка, Клава, господину сыщику, что я делал вечером перед убийством Стеши?

Жена бросила удивленный взгляд на супруга, после чего коротко ответила:

— Он работал в цветнике.

— Вот видите, — довольно произнес Игнат. — Я был прав.

Этот неожиданный приступ веселья Смыка, недавно потерявшего свою кузину и главную работницу, выглядел так неестественно, что Линнику стало не по себе.

— А вы что делали в тот день? — поинтересовался Кондрат у Клавдии.

— С детьми сидела, — грустно вздохнула женщина.

Сыщик понял, что дальше допрашивать супругу Игната бесполезно, и, задумавшись, отпустил ее. Если Клавдия весь день сидела дома, как она говорит, то откуда может знать, что ее муж работал в цветнике? Игнат мог ей так сказать, уходя из дома, но что он делал на самом деле, неизвестно. Чего-то не договаривает этот мутный тип. А Поправка еще уверял, что с родственниками Стеши все чисто. Нет, не все так просто.

Делать здесь больше было нечего. Линник поблагодарил Смыка за чай, попрощался и вышел из дома в полной уверенности, чтоеще сюда вернется.

Зеркальный переулок встретил Кондрата глухим стуком молотков и веселым шорохом битого стекла. Развороченная клумба была аккуратно причесана граблями, блестевшие от пота рабочие сильными ударами киянок методично водворяли булыжники обратно в мостовую, владельцы лавок снимали с погнутых оконных рам осколки зеркал. По-видимому, Поправка после осмотра места взрыва сыщиком, выполняя поручение головы, наконец разрешил привести улочку в порядок. Пройдя в конец переулка, Линник остановился у аптеки с покрытой патиной бронзовой вывеской и, немного помедлив, дернул за выполненную в виде змеи ручку двери. Послышалось тонкое бренчание колокольчика. Сыщик оказался в небольшом чистом помещении, окутанном странным запахом, в котором причудливо переплелись пряный аромат душистых трав и едкий дурман карболки. Заднюю стену комнаты занимал огромный стеллаж, плотно заставленный наполненными прозрачными жидкостями пузырьками, склянками и бутылями всех возможных форм и размеров. С потолка свешивались перевязанные пучки высохших лекарственных трав. Стоявший за прилавком аптекарь, старик с редкими клочками седых волос на голове, хищно выгнутым носом и выдающимся вперед бритым подбородком, перерезанным широким шрамом, поприветствовал посетителя и, хитровато щурясь, поинтересовался у него: