Книга Прямой умысел, страница 9 – Александр Токун

Сыщик почувствовал, что его присутствие начинает тяготить Грабова, поэтому Кондрат поспешно попрощался с головой и отправился на квартиру.

Вечером, после плотного ужина, принесенного старушкой из дома напротив, Линник сидел за простым сосновым столом, покрытым засаленнойскатертью, упершись застывшим взглядом в коптившую керосиновую лампу.

— А здесь неплохо кормят, не так ли? — заметил Онуфрий, с видимым удовольствием прихлебывая чай из блюдца.

Сыщик машинально кивнул, но секретарь не был уверен, что тот понял смысл его слов.

— Думаете о деле? — догадался Онуфрий. — И как оно вам?

Кондрат медленно перевел усталый взгляд на секретаря.

— Похоже, это будет очень сложное дело, — задумчиво проговорил Линник.

— Но ведь вам такие нравятся, — усмехнулся в усы Онуфрий.

— Пожалуй, — согласился сыщик. — Помнишь дело о бриллиантах Кияковского?

— Конечно, помню.

— В этом деле тоже будет несколько линий расследования, и по каждой из них придется пройти от начала до конца.

— Кого-нибудь подозреваете?

— У меня пока еще нет всех элементов этой головоломки, поэтому я даже толком не знаю, с чего лучше начать расследование.

— Тогда что вы намерены предпринять?

— Для начала нужно поговорить с Игнатом Смыком и Онисимом Накладычем. Пока что они самые сомнительные герои в этой истории.

— Я вам завтра понадоблюсь?

— Думаю, нет. Походи по городу, поговори с людьми, может, узнаешь что-нибудь интересное.

— А как вам здешний следователь? — с ехидным выражением на лице спросил секретарь.

— Поправка вроде не глуп, но очень ленив, при этом ему нравится быть начальником. Помощи от него мы, скорее всего, не дождемся, но вот под ногами он будет путаться постоянно, — заключил Кондрат.

Он откинулся на стуле и глубоко вздохнул. Бросил взгляд на настенные часы — те стояли, пришлось доставать из кармана свои. Золотые стрелки показывали половину девятого.

— У тебя остались вчерашние газеты? — поинтересовался Линник.

— Да, — Онуфрий подал сыщику мятую стопку.

— Почитаю на сон грядущий, — сказал Кондрат, с шумом разворачивая первый попавшийся газетный лист.

Когда омытые ночным дождем камни мостовой засверкали на непоседливом утреннем солнце, на спускавшейся к реке кривой улице показался высокий мужской силуэт. Человек шел быстро, слегка прихрамывая; по тому, как старательно он обходил лужи, как плотно сидел на нем старомодный, но все еще солидный серый твидовый пиджак, было сразу видно приезжего из большого, по меньшей мере губернского, города. Встречавшиеся на его пути пичугинцы провожали гостя долгим, удивленным взглядом, словно увиденную в лесу редкую экзотическую птицу; другие, более осведомленные, уже знали о прибывшем в город сыщике и, не стесняясь его присутствия, вполголоса переговаривались между собой:

— Видал, какой? Говорят, из самой столицы приехал.

— Как думаешь, разыщет убийцу?

— Не знаю…

Вдоль неширокой синусоиды улицы тесно лепились по склону деревянные дома, построенные на выбитых в скале, скошенных в сторону горы фундаментах, отчего казалось, что избы спускаются по ступенькам огромной каменной лестницы. Вскоре дорога плавно повернула направо к низкому берегу реки, где улица приобрела совершенно деревенский вид: из-за дощатых заборов, окружавших утопавшие в садах скромные неказистые домики, доносились то азартный собачий лай, то скрип колодезного журавля, то хриплая песня петуха. Пройдя по улице еще несколько минут, Кондрат еще издали с удовлетворением заметил дом Игната Смыка. Местный житель, у которого Линник спросил дорогу, его не обманул: этот дом действительно невозможно было пропустить. Выкрашенный свежей зеленой краской деревянный фасад привлекал внимание прохожих замысловатой резьбой на белых наличниках и украшенными стилизованными изображениями колосьев и васильков ставнями. Кроме трех старых узловатых яблонь, тянувших свои крючковатые пальцы из-за забора, деревьев вокруг дома больше не было. Зато за небольшим, но уютным двориком расстилался пестрый цветочный ковер. Грядки с цветами продолжались через дорогу и тянулись до самого берега реки. Сыщик попытался высмотреть хозяина или его супругу через забор, но, никого не заметив, осторожно отворил калитку, пересек тенистый дворик, поднялся на крыльцо и постучал в дверь. На пороге появился растрепанный светловолосый парень тридцати лет с маленькими слезящимися глазками, отчего те часто моргали и как будтов смущении перебегали с одного предмета на другой.