Книга Прямой умысел, страница 96 – Александр Токун

— Господин Линник? — побагровев, сказал Виктор Викентьевич. — Не ожидал вас здесь увидеть.

— Пришел повидаться с боевыми товарищами, — невозмутимо произнес Кондрат. — А почему вы не поехали со своей супругой на бал?

Сыщик с удовлетворением наблюдал, как его клиент в замешательстве покусывает тонкие губы.

— Нам нужно поговорить, — отрывисто бросил Кияковский, поднявшись из-за стола.

— Извольте, — процедил Линник, задвигав челюстью, затем обратился к игрокам: — Продолжайте пока без нас.

Собеседники отошли в темный угол, куда не распространялось душное золотистое марево игорного зала.

— Мне не нравится ваш тон, — заметил раздосадованный Виктор Викентьевич. — А еще эти намеки при посторонних…

— А мне не нравится то, что вы посчитали нужным от меня скрыть, — парировал Кондрат. — Ваша жена запретила вам играть, но вы все равно посещаете карточный клуб в ее отсутствие.

Это было довольно смелое предположение, но, по-видимому, верное.

— Кто вам это сказал? — опустил глаза сконфуженный Кияковский.

— Я просто сопоставил факты, — коротко пояснил Линник. — Кстати, откуда вы берете деньги? Я навел кое-какие справки: вы погрязли в долгах.

— Сегодня карта не идет, но иногда я выигрываю.

— Иногда? — саркастически усмехнулся сыщик.

— У меня есть запасы на черный день, — пробормотал Виктор Викентьевич и с надеждой взглянул на Кондрата, но, видя его недоверие, продолжил: — Продаю кое-какие ненужные вещи.

— Может, вы и «Пять орешков» так продали?

— Как? — осекся потрясенный дворянин, только сейчас сообразив, что попался в нехитрую ловушку Линника. — Вы подозреваете меня в том, что я сам украл у себя бриллианты?

— Я должен рассмотреть все возможные версии.

— Зачем же я тогда нанял вас?

— Чтобы выглядеть потерпевшей стороной в глазах домочадцев. Допустим, я камней не найду — и дело с концом. А камней как не бывало. Если вы думаете, что меня так легко провести, сразу предупреждаю: со мной шутки плохи!

— Послушайте, — вздохнув, скорбно проговорил Кияковский. — Обладание «Пятью орешками» выделяло наш дворянский род среди всех прочих. Да я бы скорее продал свои имения, дом, стал бы жить на одно жалованье, но никогда бы не расстался по собственной воле с этими бриллиантами.

Звучит убедительно, по меньшей мере искренно.

— Допустим, — неохотно согласился сыщик. — Но ваше пребывание в этом заведении наводит на некоторые размышления. Честь имею!

Кондрат резко развернулся на каблуках и, слегка прихрамывая, удалился. ВикторВикентьевич рассеянно провожал взглядом его силуэт в синем мундире.

Онуфрий вернулся домой вскоре после полуночи.

— Как успехи? — поинтересовался у него Линник.

— Кияковская ездила на бал к графине Вышемирской и пробыла в ее дворце весь вечер, — доложил секретарь.

— Тебя не заметили?

— Уверен, что нет.

— Будем надеяться, что она ничего не подозревает, — задумчиво произнес сыщик.

Еще одна неделя слежки не принесла почти ничего нового. В очередной раз вернувшись вечером с улицы Монархической, Кондрат и Онуфрий решили обсудить дальнейшие действия.

— Итак, если предположить, что «Пять орешков» были украдены кем-то из домочадцев Кияковского, в круг подозреваемых попадает десяток человек, — размышлял вслух Линник. — Самого Кияковского я не считаю, поскольку если бы он взял бриллианты, то вряд ли бы затеял расследование. Глеба я тоже вычеркиваю из списка: его побег из кадетского корпуса был спонтанным и никак не связан с пропажей фамильных драгоценностей. Дочери Кияковского тоже отпадают: они еще совсем дети. Гувернантка-австрийка показалась мне бесхитростной женщиной, вряд ли она бы решилась на кражу. Кажется, она редко выходила из дома?