Книга Прямой умысел, страница 97 – Александр Токун

— Четыре раза гуляла с девочками в городском саду, — заглянул в свои записи секретарь.

— У Степана настолько безупречная репутация, что обсуждать его тоже нет смысла. Из дома он выходил всего лишь раз и то в сопровождении Кияковского.

— Да, это был визит к Данилевичу в субботу.

— Наталья, напротив, выходила в город довольно часто. Она несколько раз была на рынке, в разных лавках, три раза ездила к больной матери…

— Как ее здоровье? — участливо осведомился Онуфрий.

— К счастью, кризис миновал. Доктор Журавский говорит, что она быстро идет на поправку. Нет, в виновность Натальи я не верю, — покачал головой сыщик.

— Как насчет Петрухи?

— Мутный тип. Из дома, как нарочно, почти не выходил.

— Два раза ходил в лавку, но чаще посылал вместо себя Толика.

— И что?

— Ничего подозрительного.

— Странно, — на лице Кондрата тяжело перекатывались желваки. — И невеста его сама себе на уме.

— Татьяна отлучалась из дома чаще других, — кивнул секретарь. — Три раза ездила к родителям, шесть раз бегала по лавкам, четыре раза относила письма Норницкой…

— Это подруга Кияковской?

— Да, в отсутствие мужа она ездит на балы с Норницкими.

— Значит, Кияковская все время выезжает на балы с ними?

— По крайней мере, всю последнюю неделю.

— Вот жена как раз и вызывает у меня наибольшие подозрения, — признался Линник. — Ты ездил за ней, что скажешь?

— Кияковская дважды была во дворце у Вышемирской. И каждый раз проводила там много часов.Это все, что мне удалось узнать, — развел руками Онуфрий.

— Скорее всего, именно у Вышемирской она и встречается со своим любовником, — предположил сыщик.

— А если с ней поедет муж? — засомневался секретарь.

— Это мало что меняет. Светский вечер всегда дает возможность обменяться парой кокетливых слов. К тому же, зная страсть мужа к игре, Кияковская может быть уверена, что он не будет следить за ней в бальной зале.

— Кажется, завтра она снова собирается на вечер к Вышемирской.

— Вот бы нам туда проникнуть! К сожалению, моего мундира для этого недостаточно, — посетовал Кондрат. — Зайди утром к Верняку, может, у него найдется для нас приличный возок. А там что-нибудь придумаем.

В морозных синих сумерках величественный дворец Вышемирских был озарен лившимся из окон ярким светом, словно сундук, наполненный золотом. Порхавшие в воздухе снежинки неспешно кружились в затейливой кадрили. Под белой колоннадой у парадного входа толпились люди; внизу резали серый снег полозья уже не помещавшихся во дворе саней. Стоявший у выезда на улицу привратник в ливрее с усталой улыбкой приветствовал прибывавших на раут гостей графини.

У ворот замер изящный возок, запряженный парой вороных рысаков.

— Госпожа Кияковская, — объявил сидевший на козлах бравый кучер.

— Милости просим, — поклонился привратник.

Затем появились выкрашенные в белый цвет совсем новые сани.

— Статский советник Норницкий с супругой, — прогремел бас.

— Очень рады.

Исцарапанный болотного цвета возок с парой гнедых.

— Майор Черский, — выкрикнул кучер, усмехнувшись в пшеничные усы.

— Проезжайте.

С неприятным скрежетом сани проскользили по самому краю двора и остановились, по-видимому, захватив часть графского парка, но в общей сутолоке этого никто не заметил.

— Онуфрий, ты что-нибудь видишь? — послышался сзади голос Линника.

— Вижу, — ответил секретарь, отпустив поводья. — Кияковская с Норницкими поднимается по лестнице. Вошла внутрь.