Книга Прямой умысел, страница 98 – Александр Токун

— Открой мне. Нужно прогуляться.

Онуфрий ловко спрыгнул в снег и отворил дверцу возка. Оттуда показался сыщик в уланском мундире.

— Эх, еще бы одну нашивку на погонах — мог бы сойти за настоящего майора, — проворчал он.

— Что вы намерены предпринять? — поинтересовался секретарь.

— Попробую проникнуть во дворец с черного хода.

— А если вас заметят?

— Скажу, что разыскиваю полковника по очень важному поручению.

Убедившись, что в его сторону никто не смотрит, Кондрат стал осторожно обходить вокруг здания. Выглянув из-за угла, Линник с неудовольствием заметил возле черного хода запряженные сани, восседавший на козлах кучер явно кого-то ожидал. Пользуясь надвигавшейся темнотой, сыщик спрятался за деревом в пятнадцати шагах от саней. Время текло томительно медленно. Кондрат не знал, как ему теперь лучше поступить: ждать дальше или вернуться. Но его терпение было с избытком вознаграждено. Дверь едва слышно скрипнула, и на пороге появилась Кияковская в коралловомплатье. Разместившись в санях и закутавшись в лежавшую сзади необъятную меховую шубу, женщина спокойным тоном приказала:

— Трогай.

Как только сани пришли в движение, Линник, хромая, побежал к Онуфрию.

— Скорее! — бросил ему сыщик, запрыгивая в возок. — Кияковская только что выехала на санях со стороны черного хода.

Секретарь без лишних слов вскочил на козлы и, дернув поводья, направил лошадей в засыпанный снегом парк.

— Ты чего творишь? — запротестовал было Линник, но Онуфрий холодно возразил:

— Вы же хотите ее догнать? Придется немного срезать.

Сзади послышались какие-то крики, но с каждым мигом они звучали все тише и невнятнее. В маленьких окнах мелькали черные стволы деревьев на синем снегу — то медленнее, то быстрее.

— Серая лошадь? — спросил секретарь.

— Да.

— Все в порядке. Я их вижу.

— Смотри, не упусти!

— Не беспокойтесь, Кондрат Титыч.

Они выехали на гладкую дорогу и вскоре оказались на улице. Сыщика охватило знакомое чувство, которое он всегда испытывал в предвкушении скорой разгадки тайны, — смесь нетерпения, бурного ликования и еще чего-то глубинного, безымянного; наверное, тот же восторг испытывает хищник при виде настигаемой жертвы.

Онуфрий повернул налево, затем направо и остановился. От дворца Вышемирских они проехали не больше версты.

— Что там? — Кондрат тщетно пытался рассмотреть через окно, что происходит впереди.

— Стали. Кияковская дает указания кучеру. Заходит в дом. Кучер поехал дальше, — бесстрастно докладывал секретарь.

— Что за дом?

— Номера.

— Ага, там-то она и встречается со своим любовником.

— Пойдем их ловить?

— Подождем немного.

Через четверть часа Линник с Онуфрием входили в украшенную богатой лепниной трехэтажную гостиницу. В просторном холле, уставленном вазонами с пальмами, их встретил румяный портье. На его лоснящемся лице расплылась неестественно вежливая улыбка.

— Здравствуйте, господа! Чем могу быть полезен?

— Добрый вечер! Я частный сыщик Кондрат Линник. Не так давно сюда вошла женщина в коралловом платье, не подскажите, в какой комнате она остановилась?

— Извините, но я не имею права разглашать посторонним такие сведения, — развел руками портье с неизменной фальшивой улыбкой.

Сыщик собирался с мыслями для обычного втаких случаях словесного поединка, когда Онуфрий, воспользовавшись тем, что внимание портье было обращено к отставному корнету, проворно схватил со стола книгу записей: