Книга В темноте мы все одинаковы, страница 106 – Джулия Хиберлин

Как далеко в этом городишке мог учесать Расти?

– Буду оченьпризнательна, если вы ему позвоните. – Я напяливаю улыбку участницы конкурса красоты. – Скажите, что встретили девушку, которой приснился вещий сон, где он стоял в коридоре с закрытыми дверьми. За одной была Одетта Такер, а за другой – Труманелл Брэнсон. Я просижу полчаса в кафешке через дорогу. Хотелось бы увидеться с ним, пока дьявол не прочухал, что он помер. Это ему тоже передайте.

– А ты сама, похоже, тот еще дьяволенок, – ухмыляется Габриэль и достает рацию.

– Кто ты, говоришь?

Расти Колтону потребовалось всего тринадцать минут, чтобы подрулить на патрульной машине к кафешке и скользнуть на сиденье напротив меня в красной пластмассовой будке.

Отсюда видно, как на другой стороне дороги его напарник очищает номерной знак моей машины от грязи. Говнюк. Машина арендована по фальшивому удостоверению, но это отвлечет его только ненадолго. Глупо было связываться с Расти через него.

Сосредоточься на Одетте.

– Ясновидящая, – говорю я и отпиваю очередной глоток молочного коктейля.

– Слушай, день суматошный. Давай к сути.

Бесит, что глаза Расти скрыты за солнцезащитными очками.

– Суть в том, что мы можем помочь друг другу, – заявляю я. – Раскрыть дело Одетты. Как бы пафосно это ни звучало, но она говорит со мной с того света. И помимо прочего, беспокоится, что вы украли кое-что из ее стола.

Решаю пойти чуть дальше.

– По моему ощущению, ее убил тот же человек, что и Труманелл.

Не отрывая от меня взгляда, Расти делает знак официантке, и она тут же подскакивает к нему с черной чашкой кофе, будто только этого и ждала весь день.

Напарник все еще возится с моей машиной. От этого возникает ощущение, которое я называю «приветом из приюта», – по спине бежит холодок всякий раз от запаха антибактериального мыла или при мысли, что меня вернут обратно к раскладушке и общему туалету.

Расти встает и опускает занавеску, намеренно лишая меня обзора. Потом садится обратно и сдвигает очки на макушку. Глаза у него голубые с красными прожилками.

Снова тяну коктейль через трубочку. Расти отрывисто постукивает по столу по очереди всеми четырьмя сторонами пакетика с сахаром.

Проходит пять минут, может больше. Расти теперь сидит, положив руку на спинку скамьи. Чашка почти пуста. Издалека на кладбище рыжие волосы придавали ему юношеский задор. Сейчас же передо мной умудренный жизнью человек.

Невыносимо хочется сказать что-нибудь, нарушить молчание.

– Вам неинтересно, откуда я знаю про сон с дверьми? – не выдерживаю я. – И что строчка про дьявола из песни «Трубадуров» – ваша любимая? И что вы взяли что-то из стола Одетты?

– Интересно, – протягивает он. – Весьма даже.

Провоцирует.

– А что значит седмижды семьдесят, вы разгадали? – шиплю я. – Цифры на лопате с крыльца Одетты?

Это опасная территория, и я тут же жалею об этих словах. Про 70 × 7 даже прессе не сообщалось.

На лице Расти проскальзывает удивление.

– Первый раз экстрасенса вижу, – протягивает он.

Однако по глазам видно, что он мне не верит.

Разумеется, если бы я обладала даром ясновидения, мама и Одетта были бы живы.

Около четырех утра я не могла уснуть, нарыла на кухне под раковиной старые желтые хозяйственные перчатки, поделала йогу для пальцев и дыхательную технику и засела с Бетти Крокер в кладовке.