Книга В темноте мы все одинаковы, страница 108 – Джулия Хиберлин

Расти поднимается с места и кладет десятидолларовую купюру поверх счета.

– Сотрудничество должно быть обоюдным, – упорствую я. – От Одетты все время приходят новые сообщения. Иногда бессмысленные. Прямо сейчас она показывает мне картинку с мертвыми белками в каком-то темном помещении. Чердак. Много коробок. Дом Брэнсонов?

Выражение лица Расти меняется едва уловимо. Отличная выдержка.

– Не волнуйся, мне есть что тебе рассказать, – говорит он. – Но с твоими сверхъестественными способностями ты наверняка и так все знаешь.

– Я слышу только Одеттин голос, – отвечаю я. – И к вам в машину в парке не сяду.

Не очень-то приятно стоять в том месте, где чуть не умерла.

Надо было как-то скоротать четыре часа до парка, и я ввела в навигатор координаты GPS из дневника Одетты.

Поле, где Уайатт совершал убийства?Так гласила надпись рядом с координатами.

Я хочу опровергнуть ее подозрения. Извиниться за то, что не объяснила, как оказалась в «могиле» из одуванчиков на обочине. Сказать ей, что Уайатт никого не убивал в том поле.

На шоссе меня бросил другой дальнобойщик. Всю дорогу от Ардмора[74]он заставлял меня сосать красные леденцы на палочке, которых у него был целый запас, а сам смотрел. Иначе не стал бы меня подвозить. А после того как шарф сполз с лица при резком торможении, водиле не терпелось поскорее от меня отделаться.

Из записи Одетты выходило, что я чуть ли не с неба свалилась. И не смогла бы пролезть сквозь колючую проволоку, не изранившись.

Я всю жизнь слышала от окружающих: «Там невозможно пролезть». Но как-то же втиснулась под трейлер в тот день, когда умерла мама. И сквозь колючую проволоку пролезла после того, как водила вытолкал меня из машины.

В средних классах школы меня прозвали «тараканом» за способность залезать в узкие щели. И это было еще самое ласковое из моих прозвищ.

Сверчки вокруг устроили рок-концерт. Отмахиваюсь от какого-то более зловредного насекомого. Злюсь на себя, что поддалась на манипуляции Расти. Сама же дала им с напарником время нарыть на меня все, что можно.

Отхожу от ограды на приличное расстояние и останавливаюсь возле пятачка, поросшего одуванчиками. Наверное, я уже не смогу смотреть на них, как раньше, после того как посидела с Уайаттом в подземелье. Всегда буду представлять маленького мальчика, который в полной темноте пытается позвать сестру с помощью полого стебелька. Срываю один цветок. Отрываю желтую головку, как учил Уайатт, и изо всех сил дую в стебель.

Неожиданно раздается жуткий и громкий звук, пробирающий до печенок. Сверчок у моих ног умолкает.

Я будто сама зову Труманелл.

Может, это и правдаместо, где кто-то убивал своих жертв? Например, дальнобойщик-фетишист? Одетта была права. Мне повезло.

На обратном пути колючая проволока рассекает мне кожу на руке, будто острый нож.

В парке делаю именно то, чего не собиралась: сажусь в машину Расти. Просто очень жарко. Около сорока градусов. Руку с дверцы не убираю на всякий случай.

По обе стороны – густой лес. Солнце клонится к закату. Хорошо, что озера отсюда совсем не видно.

Не выкладывай все сразу. Пусть заговорит первым.

– Где порезалась? – бесцеремонно интересуется Расти. – Кто-то обидел?

– Ерунда. Так что у вас есть для меня?

– Сперва хочу заверить тебя – и Одетту, – что не крал ничего у нее из стола. Что такое было – верю. Просто не имею к этому отношения.