Книга В темноте мы все одинаковы, страница 110 – Джулия Хиберлин

Расти почти поверил, что я слышу голос из могилы.

– Вам она тоже была дорога, – выдыхаю я.

53

Открываю дверцу и выскакиваю на гравий с одним желанием – сбежать.

Судорожно нащупываю ручку «хёндай», но тут дверца патрульной машины распахивается и на землю тяжело ступает потрепанный ботинок. Блокирую дверцы, давлю на кнопку зажигания. Почему машина не заводится? Как Расти успел так быстро до меня добраться?

Он стучит кулаком в стекло.

Зажигание не срабатывает.

Продолжаю давить на кнопку. Напарник Расти явился из леса и нахимичил под капотом, пока я не видела?

Не забывай про слепую зону.

Следи за тенями.

Глазок. Попай. Таракан.

Я последняя страница в книге с плохим концом? Или в ней остались еще сотни страниц-девушек, которые будут искать друг друга, искать и умирать, искать и умирать? Кто будет искать меня? Мэри? Банни?

Не могу этого допустить.

Резко оборачиваюсь.

На пассажирском сиденье пусто.

Давлю на кнопку. Ну же, давай, давай, давай.

Расти дергает дверцу.

Разбираю слово то ли «пошел», то ли «потоп». Единственный шанс на спасение – петлять по лесу. Или залезть на дерево.

Врезаю дверцей по животу Расти. Зря. Он – сплошной мускул. Удар болью отдается в шее. Одним резким движением меня вытаскивают из машины и прислоняют спиной к дверце.

– Спятила? – злится Расти. – Все нормально. Не трону я тебя. У меня у самого дочери. – Он отступает на шаг с поднятыми руками. – Все, отпустил. Отойди, попробую завести. Хочешь – топай в город пешком, я не возражаю.

Уйти. Убежать.Я на ногах-то едва стою. Меня трясет от рыданий. Мэри. В последний раз я так плакала, когда ее решили отправить в колонию для несовершеннолетних за то, что она ударила девчонку, которая разорвала в клочья книгу Люси про Гарри Поттера. Мэри выбрала побег.

Смутно осознаю́, что происходит вокруг. Густая листва кружится, как в калейдоскопе, который Банни положила под елку на прошлое Рождество. Где-то наверху передразнивает всех пересмешник. Расти, весь такой крутой коп, уперев одну ногу в асфальт, жмет другой на педаль, пытаясь оживить мотор.

Вот только в машине даже ничего не щелкнет. Заглохла намертво.

– Аккумулятор, – констатирует Расти. – Дохнут на техасском солнце только так. – Он идет к патрульной машине, открывает багажник. Бросает на траву провода для прикуривания. Потом достает две банки пива и ставит одну на бампер.

Снимает крышку с той, что в руке, и делает большой глоток. Другую банку протягивает мне, как лакомую косточку – щенку. Надо прекратить рыдать. Не вести себя как ребенок.

Оглядываюсь на криволесье с диким кустарником, который все равно что колючая проволока. Там не пройти.

Окидываю взглядом дорогу в обе стороны. Напарника нигде не видно. Только белка несется вниз по стволу сломя голову.

Вот и я чувствую себя так, будто единственный выход – вниз головой с обрыва.

Расти так и стоит с банкой пива в протянутой руке. А мог бы за это время запихать меня в багажник. Утащить в лес.

Неохотно подхожу. Беру пиво, хотя и не хочу его.

– Хватит всей этой чуши, – говорит Расти. – Потеря Одетты меня чуть не прикончила. И то, что я никак не могу найти убийцу, медленно довершает дело. Я блефовал. Мне нужна от тебя любая информация, и мне плевать, кто ты. – Он снова делает глоток. – Но за напарника не ручаюсь. Он звереет, когда надо доказать превосходство над женщиной. – Расти бросает пустую банку на землю и припечатывает ее ботинком.