Книга В темноте мы все одинаковы, страница 125 – Джулия Хиберлин

Хэнк никак не мог понять: я это или нет. Цвет моих глаз ни с каким другим не спутать. Но отец-то велел искать девочку без глаза или с очень дешевым искусственным. Он же сам видел черную дыру вблизи. Мой глаз стал главным аргументом прокурора против ужасной сделки со следствием.

А теперь у меня были два идеальных зеленых глаза.

И Хэнк никак не мог решить, что делать.

Я затаила дыхание. Руку убийца по-прежнему держал в кармане. Что у него там? Пистолет? Или тот самый рыбацкий нож, который он учил меня точить?

Я будто слышала его мысли. Вдруг я убью не ту девчонку?

Мэри встала с качелей. Шрам отливал синевой на солнце. Крепко сжав цепи, Мэри то привставала на цыпочки, то опускалась, будто она в пуантах, – балет был ее детской мечтой. На самом деле так она всегда разминалась перед дракой.

Я не могла допустить, чтобы Мэри погибла из-за меня.

Сзади, по тропинке, пересекавшей зеленую лужайку, к нам решительно шагала женщина с крошечной собачкой. Хэнк, сосредоточивший все внимание на мне, ничего не замечал, пока у его ног не раздалось тоненькое рычание.

– Этот человек пристает к вам? – спросила женщина, обращаясь ко мне.

Уходи, лихорадочно думала я.

Спасайся.

Спаси моих подруг.

Меня уже не спасти.

Но слова не шли. Во рту пересохло, язык будто прилип к нёбу, а сама я примерзла к черному резиновому сиденью.

– Да я просто дочку ищу, – протянул Хэнк.

– Ищите в другом месте, – велела женщина.

Она подняла телефон так, чтобы было видно экран с номером 911 и занесла палец над кнопкой вызова. Ее взгляд был прикован к руке Хэнка, которую тот держал в кармане.

Мэри закончила свою разминку и перестала пружинить на цыпочках, готовая к броску.

Клубок шерсти, Мэри и незнакомая женщина – до смешного мелкие – встали на мою защиту, как питбули.

Перед тем как направиться в сторону парковки, Хэнк бросил на меня взгляд, в котором читалось: «Я с тобой еще не закончил».

Незнакомка не сводила глаз с его спины, пока не убедилась, что он не передумает и не вернется. А собачка уже качалась на качелях, уютно устроившись на коленях у Мэри.

Женщина повернулась ко мне и с улыбкой протянула руку. До сих пор помню, что от ее прикосновения веяло речной прохладой. Я будто прошла обряд омовения от грехов.

– Безошибочно определяю ублюдков, – сказала моя спасительница. – Меня зовут Банни.

62

В этом жилом районе пугающе тихо. Я слышу только собственное дыхание и ритмичные шаги по тротуару.

Пять лет назад здесь стояли лишь скелетные остовы будущих домов. В то первое утро в доме Мэгги я проснулась от удара молотка за окном, эхо от которого, как от выстрела, пробирало до костей.

Я тогда отодвинула занавеску в гостевой комнате и подумала, что любой из рабочих, балансирующий на стропилах, может оказаться моим отцом. Его называли королем экстрима с буровой вышки в Элк-Сити[82]за то, что он мог взобраться куда угодно.

Это он научил меня лазить по деревьям, которые густо росли возле реки, где мы рыбачили. «Дело не в сложности самого дерева, а в твоей способности понять, как оно устроено», – протяжно говорил он. Когда я, как мартышка, повисала на хлипкой ветке, он не помогал мне спуститься, а с отвращением уходил, бросив: «Думай, Монтана. Обдумывай каждый шаг».

И вот я на Нормальной улице в США, где и дерева-то нет, чтобы залезть, и совсем не могу соображать ясно.