Книга В темноте мы все одинаковы, страница 83 – Джулия Хиберлин

Ошеломленно замираю у шкафа в прихожей. Он забит под завязку. В него будто впихнули содержимое пяти мусорных корзин.

В остальном ничего особо не бросается в глаза. Кроме старинного портрета в прихожей. Человек на нем будто сверлит меня взглядом и, если бы мог, наверное, заорал бы, чтобы я сейчас же выметалась из его дома.

Он – единственная его охрана. Электричество и вода включены. На термостате +29 градусов. Многовато, но не то чтобы совсем жарко.

Гостиная как в доме матери Банни: деревянные полы, выцветшие картины, стеклянные безделушки. Из современного только кожаный диван кремового цвета. Слегка продавленный с одной стороны, – наверное, там обычно сидели рядышком Одетта с мужем. На месте телевизора из стены торчат запылившиеся провода.

Стеклянные двери ведут из гостиной в большую спальню. Снова попадаю в современность. На темный паркет брошен белый пушистый ковер. Пуховое одеяло кажется белоснежным на фоне потрепанного изголовья. Лампа на прикроватной тумбочке – гладкий синий плафон и гибкая ножка – говорит о том, что здесь читали.

Над кроватью Одетта повесила большую фотографию, сделанную в какой-то далекой стране: бирюзовые и красные тона, море и земля… На комоде – фотографии Одетты с мужем более личного характера. Рамка кажется теплой на ощупь.

Разгоряченные, счастливые, влюбленные – как образцовая пара на рекламном фото сайта знакомств. У Одетты – изящный протез для скалолазания. Она точь-в-точь такая, какой я ее помню: прекрасная, экзотическая супергероиня. Финн похож на мужа Эмили Блант[63]. Долина под ними расстилается багряно-золотым осенним ковром, бескрайним, как сама жизнь.

Провожу пальцем по слою пыли, тонкому, будто резко раскрыли пачку с мукой. В Техасе все покрывается таким налетом мгновенно, даже при закрытых дверях и окнах.

Такое ощущение, что дом пустует, но его регулярно убирают, поддерживают в нем жизнь. Похоже, тут побывала домработница, причем недавно.

На мгновение замираю, прислушиваясь, не скрипнет ли где дверь.

Думаю, что муж Одетты здесь бывает. Лежит в кровати, пьет пиво из холодильника, выплакивает собственное горе. Говорит ли он при этом: «Прости, что бросил тебя»?

Убил тебя?

Первым подозреваемым был Уайатт Брэнсон. Вторым – Финн Кеннеди, отвергнутый супруг.

Быстрее.

Наугад выдвигаю ящик комода. Красивое белье. Кружево и яркие цвета, сердечки и звериные принты, хлопок и шелк. Мне становится дурно. Сама я прячу травку среди трусов и лифчиков. Не могу заставить себя прикоснуться к ее белью. Вдруг Одетта скрывала что-то подобное? Хотя я здесь именно затем, чтобы найти что-нибудь.

Судя по ящику, муж Одетты не может ее отпустить, хотя старушка на кладбище утверждала, что у него кто-то есть.

Надо сосредоточиться и закончить начатое. В следующем ящике пусто. В двух других – тоже.

Осталась кладовка в спальне.

Отодвигаю дверцу. Посередине на крючке висит комплект полицейской формы в полиэтиленовом чехле из химчистки.

Удушье.

Нечем дышать.

Я будто снова у подножия безликого памятника-монстра.

В озере из ночных кошмаров.

Я падаю на колени и задеваю рукой чью-то ногу.

42

Не то чтобы меня пугает вид четырех составленных в ряд протезов: пластмассово-железных, суперсовременных и гладких, как кукольные ноги. В конце концов, я сама регулярно вынимаю глаз, и он смотрит на меня с края раковины, пока я чищу зубы.