Книга В темноте мы все одинаковы, страница 85 – Джулия Хиберлин

Уайатт не произносит ни слова.

Я слышу свое дыхание сквозь шум ветра.

Один из моих психотерапевтов говорил, что справиться с приступом паники можно, только если «разум преобладает над телом».

Банни сказала, что у этого психотерапевта «дерьмо преобладает над разумом».

Банни очень бы расстроилась, если бы узнала, что я стою здесь на крыльце и вот-вот умру.

Уайатт Брэнсон взводит затвор.

Я вынимаю глаз.

Я точно так же сидела испуганная на этом самом диване пять лет назад. Уайатт где-то в коридоре. Может, принесет полотенце вытереть мокрые волосы. Или горячего чая. А может, клейкую ленту. Или веревку.

Он не сказал: «Привет, Энджел», но явно знает, кто я. Мой глаз лучше любой визитки.

Глаз, который я так и держу в кулаке. Поспешно вставляю его на место.

Обрывками всплывают воспоминания о доме. Цветастый диван. Поле за окном, все так же скошенное, как поля в мемориальных парках – местах сражений времен Войны Севера и Юга. Ослепительно-белая краска. Стена, где висело множество цитат. Помню, я читала их, чтобы успокоиться после того, как Уайатт заговорил с Труманелл. «По-настоящему интересно лишь то, что происходит между двумя людьми в одной комнате»[64]. Так я узнала о существовании, например, Фрэнсиса Бэкона.

Почему он так долго?Напоминаю себе, что камера местного казино засняла, как Уайатт Брэнсон ставил на красное, когда исчезла Одетта. Поэтому его не разорвали на части те люди, которые толпились сегодня на кладбище. А еще потому, что при повторном обыске дома полиция не нашла ни единой зацепки.

Уайатт появляется из столовой. В руках ни полотенца, ни дробовика, только стакан воды безо льда, который он мне молча подает.

Еще до того, как сюда заявиться, я знала, что Уайатт не станет говорить об Одетте, если не решит, что я нуждаюсь в защите. Вот и планировала сыграть определенную роль. Так и сделаю, если удастся выровнять дыхание.

Уайатт плюхается в кресло. Белая рубашка, джинсы, ковбойские ботинки, мускулы как у моего отца – такие упругие, будто вот-вот лопнут.

– Говори, – приказывает он.

43

Уайатт Брэнсон нашел меня в поле, потому что отец украл мой глаз.

Спустя три дня после тринадцатого дня рождения я проснулась и обнаружила, что глаз пропал из синей пиалки в ванной теткиного трейлера. Он был дешевый и плохо сидел, почти все время причинял боль, а цвет – темно-зеленый, какашечный, – на десять оттенков отличался от нужного. Но другого у меня не было.

Я сразу поняла, что это значит. Надо бежать.

Отца выпустили из тюрьмы. Он пробрался в трейлер ночью и украл мой глаз, потому что ему нравилось забирать все самое для меня важное.

Уродливый глаз не спасал меня от насмешек, но с ним я хотя бы не выглядела полной уродкой в маленьком оклахомском городке.

В школе он ставил меня на один уровень с Эмалайн, которая произносила свое имя с милым тягучим выговором. При разговоре Эмалайн прикрывала рот ладонью, так как у нее отсутствовало шесть зубов. Я подралась впервые в жизни, потому что Эмалайн сказали что-то обидное. Мне казалось, что по сравнению с этим моя одноглазость – еще ничего, хотя бы дышать можно нормально.

Глаз украла не тетка, потому что она его не трогала даже пьяная, а в таком состоянии она была почти всегда. Говорила, что от моего глаза у нее мурашки – не важно в комплекте со мной или без. Просила дома повязывать на лицо шарф.