Книга Горький сахар, страница 104 – Ксения Бахарева

— В гости заходил.

— В котором часу и с какой целью?

— В восемь пятнадцать. Деньги забрать намеревался после коллективной туристической поездки в Петербург.

— Забрали?

— Да, но не все.

— Почему не все?

— Она сказала, что не успела собрать.

— И часто вы наведывались в школу, чтобы забрать деньги?

— Раза два в месяц.

— Вы имеете право распоряжаться средствами туристического агентства?

— Конечно, я же коммерческий директор.

— Какие деньги вы просили Татьяну Маликову взять у матери?

— Я сам их взял.

— Пять тысяч долларов?

— Верно.

— Как вы их взяли?

— Зашел в квартиру и взял. Я же, по ее мнению, гражданский муж.

— Для чего вам понадобились эти деньги?

— Расплатиться по долгам. Фирма на ладан дышит, практически банкрот, надо же какие-то средства для того, чтобы быть на плаву.

— Вы видели, когда обвиняемый наносил удары потерпевшей?

— Нет, Боже упаси!

И потом, когда объявили перерыв между долгими и мучительными слушаниями в суде, Татьяна и Олег, не раздеваясь, присели в тусклой столовой неподалеку. Татьяне кусок в горло не лез после услышанного, и все же ей хотелось расставить все точки над «и». Чувствовала она худое, подозревала, а теперь и ясно осознала, что перед ней настоящий мошенник, выкравший у больной матери финансовую компенсацию за причиненные страдания, к тому же он практически довел туристическое агентство до банкротства, подделывая документы и присваивая себе немалые доходы. Но каждый раз при виде его она замирала, таяла и не могла сказать ни слова поперек, кротко повинуясь. Теперь же, когда женщину добил факт двоеженства Вольского, мучаясь от нанесенной обиды и стараясь не смотреть ему в глаза, она тихо спросила:

— Олег, после услышанного в суде я поняла, что ты меня надул. И все же хотела просто спросить: зачем?

— Что?

— Зачем ты требовал от меня избавиться от ребенка? Я же теперь бесплодна! — сказала она, глотая слезы.

— Все сложно, Таня! Вот ведь как: и тут я подонок, и там подонок! Как ни поступишь — все плохо! Как раз дочь тогда родилась, разве мог предположить, что твоя операция окажется неудачной? — ответил он с какой-то странной душевной заботой. — Милая, ну что ты! — проговорил он виновато, пытаясь погладить ее по мокрой щеке.

— Чего же тебе не хватало? — сквозь слезы спросила Татьяна и тут же повторила: — Чего же тебе не хватало? Женщин? Денег?

— И того, и другого не бывает много! — медленно произнесВольский бархатным голосом, опустив голову.

— Не могу больше! — вырвалось из груди. — Прощай! Но я тебя не прощаю! — неприязненно крикнула Татьяна и выбежала на морозную улицу.

В конце слушаний в зале суда не без блестящих ораторских способностей Наталья Александровна привела неоспоримые факты отсутствия прямых доказательств виновности своего подзащитного:

— В сухом остатке что? Только слово потерпевшей! И ничего более! А мотив? Каков мотив у моего подзащитного? Нет его! Двойка неисправленная? Это несерьезно! Могла ли потерпевшая как-то отомстить, указывая на мальчика? Могла ли скрыть того, кто на самом деле покушался на ее жизнь? Могла! Кроме того, нельзя исключать и халатное отношение к уликам! — с уверенностью подытожила адвокат.

Все сказанное подразумевало: судья вынуждена будет исключить из результативной части приговора практически все обвинения, но нет… В итоге суд в лице строгой дамы предпенсионного возраста не постановил прекратить уголовное преследование Андрея Кирсанова. Напротив, приговор оказался суровым: восемь лет лишения свободы с правом обжалования в течение десяти суток. Что же о Вольском, то материалы уголовного дела в отношении его судья выделила в отдельное производство, и его под бурные аплодисменты зрителей арестовали в зале суда.