Книга Под вересковыми небесами, страница 13 – Ольга Владимировна Маркович

Кудрявая белобрысая головка Салли едва доставала сестрам до подмышек. «Мелкий бес» у нее от отца. Карин, пожалуй, больше всего походила на нас с братом. Прямой нос, правильная, чуть скучноватая красота. Лаура же до странности напоминала Линн. Бледное лицо, длинные черные волосы, заплетенные в две тугие косы. Но на внешнем их сходство с матерью заканчивалось. В характере, словах и поступках они полностью отличались. Не было в Лауре ласковости кошки и окутывающего внимания, которыми обволакивала наша сестра всех и каждого. Лаура казалась закрытой, тихой и отстраненной. Словно всегда чуть-чуть не здесь. И да, глаза. Глаза у нее были карие, как у папы, очень светлые, можно сказать, волчьи. И от этого ее прозрачно-желтого взгляда иногда становилось не по себе.

Шри-Ланка, 2019 год

Курт МакКелли

Дерево в центре площади походило на спрута. Ветви-щупальца охватывали пространство у входа в Национальный госпиталь ментального здоровья Ангода. В жизни не видел таких великанов. Оно просто торчало из клумбы, как зарывшийся головой в илистое дно осьминог. Здоровое, вековое, с необъятным стволом, нарочито театральное дерево. Может, именно оно добавляло атмосфере драматургии.

Я представил себя героем пьесы или кинофильма. Молодой честный врач, приехавший в психиатрическую лечебницу на краю мира и попавший в водоворот странных, загадочных обстоятельств.

Молодой? Относительно. Честный? Пожалуй. Но у честности, как и у религиозности, сильно размыты границы. Потому я предпочитаю не принадлежать ни к каким конфессиям, кроме собственного кодекса чести. В психиатрической практике встречается столько страшного и странного, что частенько задаешься вопросом: кто писал эти грустные, лишенные здравого смысла человеческие судьбы? Можно было бы сказать: Бог. Можно было бы. Но я атеист. Многие врачи – атеисты. Это удобно. Нет соблазна обвинить в своих ошибках кого-то другого.

Тропинки. Тишина. Мрачная обшарпанность строений. Я сидел на лавочке в тени ветвей древесного спрута и читал записи в блокноте. Ждал, когда за мной спустятся.

Крупный охранник, похожий на ланкийского Шакила ОʼНила, поглядывал с недоверием. Кругом сновали милые смуглые девушки в серых платьицах до колена, в белых чепцах и таких же гольфиках. Точно медсестрички из Silent Hill. Их благочестивый вид вызывал скорее тревогу, чем успокоение. Сбиваясь в стайки по три-четыре, они сновали туда-сюда, оценивая меня. Сплетницы-старшеклассницы.

Я еще не привык к местному колориту и надеялся не привыкнуть. На Ланке для меня было слишком жарко, слишком грязно и слишком много внимания. Единственное, что заставило притащиться сюда, это пациент. Пациентка. Гражданка Соединенных Штатов Америки – Лаура Арчер, как она именовалась сейчас. Больше известная общественности как Лаура Хитченс. Несколько лет назад она подозревалась в громком убийстве жениха. Тогда ее причастность к делу не была доказана. Тем интереснее, что имя Лауры всплыло снова, в связке с еще более пугающими происшествиями, но уже вдали от дома. Снова убиты мужчины. Снова тем же способом. Сильный удар по голове, совершенный левой рукой. Но виновница не вызывает ничего, кроме сочувствия.

Я писал диссертацию на тему диссоциативного расстройства идентичности, когда учился в Пенсильванском университете, и потом много лет специализировался на теме расщепления сознания. Наверное, поэтому меня ангажировали разобраться с ситуацией, как эксперта и представителя страны. А может, никто, кроме меня, не согласился тащиться в такую даль.