Книга Под вересковыми небесами, страница 14 – Ольга Владимировна Маркович

Задача стояла освидетельствовать диагноз и убедить власти Шри-Ланки передать пациентку на родину, для дальнейшего разбирательства. Лаура обвинялась в убийстве двух граждан Америки в противовес одному ланкийцу, потому судить или лечить ее мы хотели сами.

Я не был уверен, что подозреваемая действительно имела упомянутое расстройство, которое встречается в массовой культуре гораздо чаще, чем в жизни. И именно благодаря фильмам и книжкам синдром множественной личности стал спекулятивным инструментом для тех, кто пытается избежать наказания или привлечь внимание.

Задача, которую я решал лично для себя в этой авантюрной вылазке, – личный бренд. Я вдоволь наработался в чужих интересах и открывал собственную практику. Огласка за счет громкого дела Лауры Хитченс виделась мне хорошим способом заявить о себе.

Недавно я расстался с гражданской женой Лизой, которая ушла от меня после семи лет совместной жизни, так и не дождавшись заветного кольца. Что ж, тем лучше. Я был абсолютно свободен и предоставлен самому себе. Лиза иногда снилась мне и, может, еще потому я хотел сменить обстановку. Все в нашем доме напоминало о ней. Тихие, счастливые, неразличимые между собой годы.

За мной, мирно сидящим на лавочке под древесным спрутом, вышла Сави Сенанаяке, врач, с которой мы вели переписку. Это была невысокая миловидная женщина, чуть квадратного телосложения, с чистой и гладкой кожей кофейного оттенка. Она улыбнулась и протянула мне руку. Одета Сави была по-европейски: в блузу и джинсы.

– Курт МакКелли, – ответил я, крепко пожав ей руку.

Мне понравилась открытость коллеги. Женщины, которых я успел повстречать на острове, были приветливыми, но отстраненными. Кокетство – да, физический контакт – ни в коем случае.

– Вы мужчина, – сказала она, улыбаясь.

– А не должен?

– «МакКелли» ассоциировалось у меня с женщиной, и потом у нас на отделении не бывает мужчин в работе с пациентками.

– Это проблема?

– Не для меня. Но общество у нас очень традиционное. Пройдемте?

Я пошел за Сави. Она вела меня длинными тропами и переходами. Территория Ангоды оказалась непомерно большой. Корпуса, корпуса. Милые лужайки, охрана и решетки на окнах.

– Как она? – спросил я.

– Ваша соотечественница?

Я кивнул.

Сави пожала плечами с легким смущением:

– Сейчас увидите.

Мы зашли в большой барак с бесконечной вереницей железных кроватей, тянущихся вдоль стен по обеим сторонам.

– Вот она, – врач указала рукой на койку в центре зала. На ней, поджав под себя ноги, лежала брюнетка с длинными и спутанными волосами, весившая не больше восьмидесяти восьми фунтов. Она постанывала, будто ребенок, баюкающий себя.

– Пациентка не ест, не пьет, непрерывно стонет. Ее сторонятся другие пациентки. Вот история болез-ни, – Сави Сенанаяке протянула мне серую картонную папку. – Ознакомьтесь.

– Хорошо, – кивнул я. – У меня будет кабинет, где я смогу терапевтировать пациентку?

– Да, для этого все готово, – кивнула Сави.

– Спасибо. Я почитаю ваши записи и выпью кофе, а потом вернусь на отделение, – сказал я.

– Я вас провожу и покажу, где кофе наименее мерзкий. – Сави начинала мне нравиться. Она понимала степень важности кофе во врачебной жизни.

– Только не ждите, что сможете найти на территории Ангоды капучино или двойной латте. – Кажется, доктор Сенанаяке немного флиртовала со мной.