Книга Под вересковыми небесами, страница 43 – Ольга Владимировна Маркович

– Получается, мне было года три. Ведь я старше Лауры на четыре, а она родилась вскоре после побега, – сказал я.

Мама посмотрела на меня, но ничего не ответила. Думаю, ей не очень нравилось вспоминать о том, что было у нее до «Хейзер Хевен». Она никогда не говорила о моем отце и вообще ничего о том, как я появился. Будто эта тема была закрытой или доставляла ей боль. Я уважал ее чувства и не расспрашивал.

К завтраку, когда мы его приготовили, на просторную кухню выползли девочки. Белокуренькая и строгая Карин села первой и деловито сложила руки перед собой. Она бросила на меня недовольный взгляд, когда увидела выходящим из кухни с Рут.

– Лаура, ты что-то рано встала, – обратилась Карин к сестре. – А я спала как убитая. Ты жаворонок, как папа, – сказала она, все еще неприязненно глядя на меня.

Рут бросила на белокуренькую беспокойный взгляд, будто девочка произнесла что-то запретное. Я хорошо знал этот ее взгляд: «предупреждающий молчать». И принцесса, кажется, тоже знала. Она осеклась. Вот умница.

– Карин, помоги Салли, – скомандовала Рут.

Кудрявенькая Салли, самая младшая, была сонной. Ее небольшие глазки потерялись в пухлых заспанных щеках. Карин придвинула кроху вместе со стулом к столу. И опять уселась на свое место.

– Лаура, ты вообще причесываешься? – спросила Карин строго, обращаясь к единственной из сестер, с кем я дружил.

Лаура была старшей и ближе всего подходила ко мне по возрасту, в то время как Карина вела себя так, будто старшая тут она.

Всезнайка уставилась на меня как-то въедливо. Я видел, она не понимает, что я делаю тут, с ними, на хозяйском завтраке. Таким, как я, не полагается за «барский стол».

И тут Рут меня удивила, отодвинула стул и сказала:

– Садись, садись. – Усадила меня за стол и потом строго глянула на белокуренькую носозадиралку. – Захария и я посидим с вами за завтраком, – сказала она, будто спрашивая, но в то же время по тону видно, что приказывая.

Вот – мама, настоящая мама. Настоящая. Я ощутил разливающееся по телу тепло. Гордость за ее поступок. И в самом деле, почему это я не могу сидеть за одним столом с хозяйскими детьми? Я всего-то на пару-тройку лет старше. И им, и мне полезно такое общение. Мы же не черные рабы на плантации, в конце концов. Просто Рут, да и мне вместе с ней повезло чуть меньше. Но сейчас времена другие, сегодняшний работяга завтра может стать суперзвездой. Отправь демку на студию, найди своего агента, выступай со стендапом или просто научись хорошо считать, общаться с народом и втюхивай молодым улыбающимся парочкам хорошенькие одноэтажные дома в зеленых пригородах. Не звезда, но все же. Человеку, который умеет работать и верит в себя, все дороги открыты. Ну или почти все. А так всегда ведь можно монахом.

Я усмехнулся своей мысли. А недовольная моим появлением за столом Карин попросила ехидно, но с деланой учтивостью:

– Захария, расскажи нам о себе.

Я растерялся:

– Что рассказать?

– Кто ты? Кем хочешь стать, когда вырастешь? – голос ее звучал ехидно, но я не обращал внимания.

Рут неприязненно посмотрела на Карин, но ничего не сказала. Я почувствовал, что краснею. Заливаюсь краской по самые уши.

– Ну, я Захария, как вы знаете. – На этой фразе Карин прыснула. – Мне четырнадцать, и я люблю копаться в саду. Мы с мамой Рут занимаемся тут, в «Хейзер Хевен», хозяйством.