Книга Под вересковыми небесами, страница 42 – Ольга Владимировна Маркович

Я пошел за ним, как заговоренный. Пошел на его приглашающее тепло в дом.

На кухне Рут готовила завтрак. Я безмолвно скользнул внутрь: знал, что она не любит, когда кто-то, кроме нее, толчется рядом во время готовки.

«Твоя помощь – не мешать», – любила приговаривать она. Но мне ведь тоже надо как-то оправдывать свой хлеб и свое здесь пребывание.

Я сполоснул руки и принялся чистить картофель, который уже лежал вымытым рядом с кастрюлей, в которую Рут набрала воды.

Она оглянулась через плечо и кивнула – мол, ладно.

Мне не хватало одних только забот по саду. Что еще делать юноше в четырнадцать, когда он заложник в чужом доме и скован безденежьем?

– Мам, а когда я смогу уехать отсюда? – спросил я, снимая с картофелины бесконечно длинный очисток, стараясь нигде не прерваться и получить идеальную спираль.

Рут резко развернулась и уставилась на меня измученным взглядом.

– Опять ты это. Господи, почему это опять? – простонала она, будто даже не мне, а себе самой. – Что же это такое? Господи, дай мне сил! – И она снова развернулась к плите. Отвела взмокшие волосы со лба тыльной стороной ладони.

– Если тебе так неприятен этот вопрос, я не буду спрашивать, – ответил я и не удержал идеальную спираль, очистка сорвалась, упала на стол. – Обещаю, мам, не буду.

Я называл ее то Рут, то снова мама, наверное, потому, что оба мы жили на ее работе и все к ней обращались именно так – Рут. То Рут, то мама, то мама, то Рут.

Она опять повернулась, и выражение ее лица показалось мне кислее капусты, что она квасила в деревянных бочках впрок.

Мама смотрела пристально, так, будто хотела что-то сказать, но не могла, не решалась. Я не стал мучить ее.

– Если тебе интересно, то я хочу стать агрономом. Да, думаю, у меня выйдет отлично. Ну или монахом, чтобы только молиться, ничего не делать и жить за счет государства. – Я рассмеялся.

Рут посмотрела на меня печально. Понимаю, она винит себя в том, что я ни то ни се.

– Ты сможешь стать кем захочешь. Главное, чтобы были силы оставаться собой, – сказала она тихо и добавила: – Нарежь картофель на крупные дольки. У тебя хорошо выходит. – Рут запнулась. Развернулась и резко подошла ко мне. Обняла за голову, будто жалея. Прижала к себе крепко, даже крепче, чем следовало, и потрепала по волосам. Ухватив ладонями за виски, подняла мою голову и стала вглядываться в глаза. А потом поцеловала в лоб сухими губами. Словно покорябала. Но мне было приятно. Я очень остро ощущал, как мне не хватает материнской любви. И потому решил: ну а зачем о таком молчать? И сказал:

– Мам, мамочка, мне так тебя не хватает. Можно я почаще буду тут с тобой готовить? А, мамочка? Если ты хочешь, я никуда не уеду. Останусь с тобой.

И она разрыдалась. В голос. Я прижался к ее крупным грудям и вспомнил те валуны, меж которых пробился ключ в северо-западной стороне «Хейзер Хевен». Я подумал, что, должно быть, у нее было много молока, когда она кормила меня. Жаль, что я этого уже не помню.

– Мам, когда ты появилась в «Хейзер Хевен», как тут было, расскажи?

– О, я была совсем девчонкой. – Рут вытянула спину. – Чейзу Палмеру была нужна помощница по хозяйству, и он дал объявление. Я пришла сюда, когда малышка Линн убежала из дома. Пришлось все тут налаживать. Дом был в запустении. Тут часто менялись экономки, и сама Линн до побега старалась держать дом. Но дел было ого-го. – Она вздохнула. – Мистер Палмер недолго прожил после этого. И на мальчишек все свалилось. Они только школу окончили. Собирались в колледж, но занялись лесом.