Книга Под вересковыми небесами, страница 39 – Ольга Владимировна Маркович

– Потом она зашлась кашлем, и знаете, она ведь кровью кашляет. – Дэймон вытер глаза и резкими шагами пошел в сторону, слегка покачиваясь. Скотти щенком бросился за ним.

Шторки на окнах с сине-белыми цветами зашевелились, Миссис Флетчер глянула на улицу и через минуту вышла к нам. Она с трудом передвигала крупные, как столбы, ноги, воткнутые в широкие бедра.

– Спасибо, что пришли, ребята, – сказала она.

Лицо ее было точно с картины Модильяни. Близко посаженные ярко-васильковые глаза, до того малюсенькие, что белков не видно. Длинный вздернутый нос и бабетта на темечке, предательски выпускающая пряди из-под чудо-аксессуара Sophist-o-Twist. Эту перехваленную плюшевую заколку, с продолговатой щелью посередке, в одно время приобрели все жительницы Лиландтона, у кого был подключен кабельный канал с магазином на диване.

– Роззи нездоровится, я ей передам, что вы приходили, – сказала женщина.

– У Розамунд был врач, миссис Флетчер? – спросила Сара Диккенс так деловито, будто имела на это право.

Мать Розамунд дернулась. Ее длинный нос собрался, как на кулиску, к переносице и снова вытянулся, будто скользнул маслом по сковороде.

– На все воля Божья. Мы с приходом молимся о ее здравии денно и нощно. Пастор, отец Гедеон, сказал, что молитвы наши услышаны и скоро Роззи пойдет на поправку. И оказался прав. – Она воздела руки к небу. – Хвала Господу! Сегодня дочку уже не тошнит. Только кашель.

– Она же кашляет кровью, миссис Флетчер. Что сказал врач? – спросил я настойчиво, и мне тут же стало неудобно за свой тон.

– Э-э, в прямом смысле слова врача не было. Роззи осмотрел пастор. Мы помолились. Розамунд сама не хочет врача, – добавила миссис Флетчер нервно. – Как только я завожу об этом речь, она отвечает, что ничего не нужно. Что через два дня у нее репетиция и к этому времени ей надо встать на ноги. А врач точно отправит ее в больницу на неделю. Вот такая она у меня ответственная. Такая хорошая девочка. – Женщина хлюпнула носом.

– Но, миссис Флетчер, – попытался еще раз я. Мне хотелось быть перед Линн героем. Таким правдоискателем.

– Я очень устала, дети, – отрезала миссис Флетчер. – Прошу вас, идите по домам, чтобы родители не волновались.

Переваливаясь на отекших ногах, женщина вошла в дом. Дверь за ней шумно закрылась, а мы, стоящие там, на улице, переглянулись между собой.

– Мои родители все время говорят, что миссис Флетчер помешана на своем приходе и этому отцу Барри Гедеону денежки носит. Как и многие другие лиландтонские вдовы. Этот лысый хрен нашел подход к старым гусыням, – выдала Сара со знанием дела.

– Твои родители что-то слишком много говорят, может, и у тебя потому язык как помело? – взорвалась Трейси, видно, уставшая урезонивать подругу. – И что теперь делать со всеми этими мандаринами?

– Свиньям своей матушки отдай, – прыснула Сара.

– Да иди ты.

Подруги перекинулись еще парочкой колкостей и, не прощаясь с нами, двинули в сторону автобусной станции, пикируясь друг с другом.

Мы с Линн остались у дома с синими ставнями. Я не знал, чего ждать. Линн резко и как-то отчаянно уткнулась мне носом в грудь, как котенок в пузо матери в поиске теплого молока.

– Мне страшно. – Голос ее звучал тихо.

Куртка моя была распахнута, и я почувствовал сквозь одежду, как она задышала. Мой свитер в области ее ротика намок. Стал влажным и теплым.