Онлайн книга «Под вересковыми небесами»
|
Дом Флетчеров был милым, с характерным для жилых построек в наших местах уютным, как бы приглашающим крыльцом. Выхолощенным «что люди скажут» двориком. Цветастыми занавесками и контрастными синими наличниками на белой двери, с такими же ставнями. Теперь дом казался унылым. Будто на него накинули серую шаль или выставили перед ним мутное стекло. Если дома могут передавать настроение владельцев, то этот дом качало от боли. Фундамент ему выкручивало, а стены и потолок трещали, как, бывает, трещит иссохшая древесина. У входа стояли Дэймон Уайт и Скотти Трэвис. Опустив головы, они что-то крутили в руках. Мы подошли ближе. Парни встретили нас безмолвно. – Привет, – сказал я первым. Дэймон кивнул. Скотти и того не сделал. Он немного дегенерат. В смысле диагноза, а не ради грубого словечка. Он тихонько почавкивал, словно перебирал за щеками размякшую жевательную резинку. – Привет, Скотти, – повторил я, обращаясь к нему. У сына моей тетки Рейчел отставание в развитии, так что я знаю, как общаться с такими парнями. Надо набраться терпения. Но желательно обязательно уж общаться, и общаться по-доброму. Им и так несладко. Дэймон, похоже, считал так же и никому не давал шпынять Скотти. Часто таскался с ним. И не позволял в своем присутствии называть его дегенератом. «Нормальный он, – говорил Дэймон. – Скотти отличается от всех, и только». – Гэвин, привет, – ответил мне Скотти и улыбнулся. Он не здоровался первым, потому что привык быть невидимкой. А услышав приветствие, расплылся, как королева красоты штата, самопровозглашенная правительница несуществующей страны автозагара и накладных ресниц, которой водрузили на голову несоразмерную корону. Линн тоже поздоровалась со Скотти и по-свойски похлопала его плечу. Они дружили. Сколько раз я видел их вместе на террасе «Хейзер Хевен». Оно и понятно. Его-то братья к Линн подпускать не боялись. Сара и Трейси ограничились приветственными кивками. Скотти Трэвиса они игнорировали, как и многие, а Дэймона стеснялись. Потому теперь улыбались и глядели на предмет местного обожания как на нарядную витрину галантереи. Я спросил: – Как Розамунд? Почему вы снаружи? Дэймон натянул кривую улыбку одной стороной рта. Если б закрыть ту часть, что не улыбалась, можно было бы решить, что он и правда не так уж напуган. Но стоило закрыть улыбающуюся часть, то каждый бы заметил маску скорби, приправленную ужасом. Я посмотрел на то, что они со Скотти теребили в руках. Это был кекс с цукатами миссис Дрейк. Разломанный пополам. Дэймон заметил, на что я смотрю. – Принес Розамунд гостинец, но она не может ничего есть. Миссис Флетчер вынесла его минут двадцать назад. Сказала, что нам лучше идти домой. Что Роззи сегодня никого больше не примет. Но мы не уходим. Скотти недавно пришел. Я с утра тут. Был у нее. Мы так хорошо сидели, разговаривали… – Глаза у Дэймона стали водянистыми. Девочки таращились на него, как восторженные американки, что следили за дебатами Джона Кеннеди в 1960-м через черно-белые экраны своих «RCA 21». – Даже не знаю, ей стало лучше. Мы немного болтали. Хотя она, конечно, совсем серая. Но это ничего. Она все лицо прикрывала, не хотела, чтобы я на нее смотрел. Я ее успокаивал, что она красавица. А потом… Дэймон замолчал. – Что потом, Дэймон? – спросил я. |