Книга Под вересковыми небесами, страница 36 – Ольга Владимировна Маркович

– Мы с девочками хотим купить ей фруктов и… не знаю, что в таких случаях можно. Но мы собираемся ее навестить. Хочешь с нами? – сказала она теплее, чем все то, что звучало прежде.

Я посветлел. Даже если она позвала из вежливости. Смотрел на ее висок с венкой, которая тревожно билась. А перед глазами маячила та же венка, бледно-голубая, совсем близко, у самых моих губ. И то, как я целовал ее, чтобы успокоить, пока Линн металась головой по подушке. В тот день.

– Не опасно навещать Розамунд, если у нее ротавирус? Он вроде быстро передается от одного к другому, как кегля в эстафете, – спросил я.

– Боишься? Мы тогда одни пойдем, – отрезала Линн. Не оценила мою о ней заботу.

– Нет-нет. Я хочу с вами, – поправился я.

Подруги ждали Линн и недовольно переминались с ноги на ногу у чугунных ворот «Эйвери Холл», под залепухой герба в вензелях. Всегда смешила эта композиция в виде пафосной конницы с цифрами года основания в окружении ангелочков, цветов и лавровых венков.

Мы поравнялись и зашагали вчетвером. Я, Линн, говорливая Сара Диккенс и Трейси Элроди, девочка, щеками похожая на Уинстона Черчилля. Дорога до центра, где располагался дом Флетчеров, составляла минут двадцать, но мы собирались заскочить в магазинчик миссис Дрейк, у которой в любое время года можно найти свежие фрукты и иногда выпечку.

Пока мы топали, я норовил взять Линн за руку, но она ее отдергивала. Не знаю, специально или случайно, словно не замечая моих потуг.

Маршрут пролегал мимо «Хейзер Хевен». В Лиландтоне, кажется, все маршруты пролегают мимо этого здоровенного домища, похожего на наркоманский трип архитектора-экзистенциалиста. В плохом смысле слова. В общем-то, выдержанный в викторианском стиле, с белыми колоннами на террасе, подпирающими громоздкий второй этаж, он распадался на два лаконичных крыла, с отчего-то втиснутыми в фасад эркерами и балкончиками, утыканными частоколом балясин. Этот дом походил на семейство Палмер. Была в нем какая-то обаятельная странность.

Линн ускорила шаг и, кажется, совсем не глядела в сторону «Хейзер Хевен». Вереск у дома сильно высох. Поле имело равномерный, хоть и пожухлый, цвет. Недавно сошел снег, и все цветки были чуть примяты к земле. А небо над холмом тревожно хмурилось и казалось монохромной палитрой художника, отвергающего цвет.

– У вас красивый вереск. Сейчас конец декабря, а он все еще лиловый, – сказал я. – Просто удивительно, что именно у вас он растет таким плотным, густым облаком. В других местах Лиландтона тот торчит клочками. Вполне себе беспорядочно.

– Это все Скотти, Скотти Трэвис приходит к нам и занимается лужайкой у дома. Он во многих домах подрабатывает. Следит за растительностью, – ответила Линн, спрятав лицо в воротник. Она упорно не глядела в сторону дома и занимала руки, чтобы я не мог за них ухватиться.

– Скотти, да, слышал. Что он делает? Выдергивает сорняки?

– Нет, – Линн слегка улыбнулась, – опрыскивает каким-то гербицидом, отчего сорняки дохнут, а вереск растет во всей красе. Раньше мама это делала. Не доверяла садовникам. Это она придумала называть наш дом «Вересковыми Небесами».

– Я помню твою маму, – влезла в разговор говорливая Сара Диккенс, до сего момента не участвующая в беседе. – Странно, что такая улыбчивая женщина, как Джой Палмер, покончила с собой. Мои родители всегда так и говорят. Мол, странно это. Не поколачивал ли жену Чейз Палмер, случаем? – Сара пожала плечами и вопросительно уставилась на Линн.