Книга Под вересковыми небесами, страница 34 – Ольга Владимировна Маркович

Когда я видел ее в репетиционном зале или у дома на качелях, украшенных цветами, Линн казалась птенчиком, который прыгает по краю гнезда. Взъерошенная и любопытная, она норовила сорваться вниз. Встанет ли на крыло? Упадет ли наземь? Но когда мы оказывались вдвоем, она менялась.

Меня пугало и завораживало это превращение. Как описать, что случалось с Линн наедине? Я и слов-то не подберу, хотя у меня словарный запас больше всего штата Вермонт. Но что́ Вермонт – вы видели когда-нибудь Гранд-Каньон? От него голову кружит и дух захватывает. А при этом он просто есть. Гипнотизирует одним фактом своего существа. Так вот и с Линн Палмер. Когда рядом никого. А там, за дверью, у всех на виду, она птенчик на краю гнезда. Не Каньон. Нет.

– Хочешь меня? – спросила она как о чем-то обыденном. И зеленая комната с полосатыми обоями накренилась, поплыла, словно я на палубе корабля в качку. Словно у меня морская болезнь на ровном месте.

– Не понял, – ответил мой рот быстрее, чем хотелось бы.

– Надоело, что ты только смотришь. – Она распустила волосы. Рассыпала их по плечам и начала стягивать водолазку, так что ее маленький носик расплющился под натяжением ворота.

Я улыбнулся. Сущий поросячий пятачок размером с цент.

– Не думаю, что посмею, – ответил я.

Кажется, мой рот жил отдельной жизнью. Лепил отказы, как студент колледжа, которого зовут на вечеринку в ночь перед экзаменом.

Я всегда спал с девушками постарше. Делайла Смит – та, что давала всем в трейлере своего папаши. Гарриет из летнего лагеря, вожатая с полными веснушчатыми руками и влажным холодным ртом. Миссис Перкинс из магазина мягкой мебели, студенистая, как водный матрас. Кимберли, бывшая девушка старшего брата, трахнувшая меня ему в отместку. Все они сами раздевались. Но я чувствовал себя иначе. Не как сейчас. Я не думал, что порчу их жизнь. И в голову такое не приходило.

Линн встала на кровати в полный рост, а я глядел на нее, задрав к потолку голову. Трикотажный лифчик на маленьких грудках. Школьная юбка серого цвета. Форма в «Эйвери Холл» потрясающе уродливая, словно сделанная из толстого мохнатого картона. На нежной полупрозрачной коже с голубыми венками она смотрелась как то, чего там не должно быть. Поэтому-то я хотел, чтобы Линн сняла ее. А не то, что вы подумали.

Линн плавно задвигала бедрами, прикрыв глаза:

– С тех пор как я тебя увидела, я потеряла голову. – Она не пела, но и не говорила. Что-то среднее. – Хотя я не верю в любовь с первого взгляда. Но в тебе есть магия, которую я не могу объяснить. – Движения ее стали отрывистыми, а голос совсем грудным. Постель подо мной ходуном ходила. Она топталась на ней, как кошка, что с тарахтящим «мур» погружает пушистые лапки во что-то мягкое. – В тебе есть то, что заставляет меня чувствовать.

– Это же слова песни Iʼm Your Baby Tonight? Кто это – Мэрайя Кэри или Уитни Хьюстон? Теперь она отовсюду звучит, – говорил мой рот, чтобы что-то говорить.

А зеленые полосатые обои, став соснами, покачивали верхушками, смыкались где-то очень высоко, оставляя потолку неба маленькую, размером с игольное ушко, щель. Мой угол зрения сузился до крошечного диапазона. До одного-единственного-существа.