Книга Под вересковыми небесами, страница 88 – Ольга Владимировна Маркович

– Конечно, – ответил я.

– Эти дети очень любили мистера Потчепе. Можно сказать, боготворили его.

– Ага, – кивнул я, а сам подумал: «Так любили, что убили».

– Вы думаете, это убийство? – не унималась дама.

– А что же еще? – Я посмотрел на нее выжидательно, размышляя, раскрывать ли детали преступления. А потом смекнул, что в таких городках старожилы узнают о том, что случилось, раньше полиции, и продолжил: – Газонокосилка не сама же это решила и бултыхнулась в бассейн. Она же не машина «Кристина» из экранизации Кинга восемьдесят третьего года?

Я не прогадал, эта дамочка уже все знала.

– Нет, конечно нет. Может быть, несчастный случай?

– То есть Потчепе сам включил ее, оставил на краю бассейна и пошел поплавать, а она раз – и нырнула к нему?

Учительница скривилась. Тогда-то я и разглядел ее лицо. Не хотел, но так вышло. Разглядел и тут же забыл. На кой оно мне? На подростка в дождевике она со своими габаритами ни спереди, ни сзади не потянет. Только разве что на соучастника.

– Но знаете, к мистеру Потчепе ходил подстригать траву Скотти Трэвис. Он на домашнем обучении. Мальчик немного дурачок. Учился у нас в начальной школе, но не потянул. Может, это как-то с ним связано? – сердобольно и вкрадчиво подсказала мне сотрудница школы.

– Только бы не питомец «Эйвери Холл», как я понимаю?

Она не ответила. Но ясен пень, что я в точку попал. Все и всегда свои задницы прикрывают.

Том Палмер:

– Том, где ты был с восьми до девяти вечера 17 мая 1991 года? – спросил я широкоплечего светловолосого парня.

Он нервничал, что мне сразу не понравилось.

– Дома был. Телевизор смотрел, – пожал плечами он.

Выглядел Том как второстепенный персонаж. И я бы даже сказал, что сам он считал себя второстепенным. Хотя имел довольно красивую и статную внешность.

– Кто-то подтвердить может? – уточнил я и занес карандаш над блокнотом.

– Может – отец. – Парень опять приподнял плечи. – Отец был в своем кабинете. Но может быть, он не видел меня. Не знаю.

– Скажи, какие отношения у тебя были с мистером Потчепе?

– Хорошие. Хорошие отношения. Его все любили.

– У тебя нет предположения, кто мог желать ему смерти?

Парень сглотнул и заерзал.

– Нет.

Я понял, что он врет.

Гэвин Мур:

– Гэвин, расскажи, где ты был с восьми до девяти вечера 17 мая 1991 года?

– Я бы сказал, но не хочу компрометировать одну особу. – Он нагло вскинул голову и сцепил руки на груди. Этот типок явно мнил себя лиландтонской интеллигенцией. Что само по себе смешно. Какая уж в этой дыре интеллигенция?!

– Когда мы предъявим тебе обвинение, ты иначе заговоришь? – обронил я как бы между делом.

– С чего вдруг обвинение? – поправил очки Гэвин, двигая оправу мизинцем к переносице.

– Кое-кто видел, как ты ссорился с мистером Потчепе накануне убийства.

– Это была не ссора, а рабочие моменты. – Теперь подросток уверенно развалился на школьном стуле, как в кресле.

– Расскажи поподробнее.

– Я хотел доработать постановку перед тем, как мы повезли бы спектакль в Нью-Йорк на конкурс «Трамвай „Желание“». Там таких «Ромео и Джульетт» будет полно, а я мог бы выделить нашу среди прочих. Улучшить.

– Улучшить за Шекспиром? – не удержался и съязвил я.

– Ага, – покачал головой сопляк. – Но Потчепе не захотел.

– И ты его убил?

– Что? Нет.

Вся спесь от моего вопроса с парнишки спала. Я улыбнулся. Люблю свою работу за такие моменты.