Онлайн книга «Под вересковыми небесами»
|
Дэймон Уайт: – Дэймон, расскажи, что ты делал с восьми до девяти вечера 17 мая 1991 года? – Я… я колесил по городу. Дэймон показался мне приятным. Довольно искренним. – Колесил?.. – спросил я. – Да, прыгнул в тачку и стал круги наворачивать. – Он описал рукой овал, согнув ее в локте. – Почему? Тебя что-то расстроило? – Я всегда так иногда делаю. – Всегда или иногда? – уточнил я. – Иногда. С недавних пор. – Что-то случилось? – Да. Да, можно так сказать. Случилось. – Он опустил кудрявую голову и как будто всхлипнул. Издал какой-то тоненький звук. То ли вздох, то ли стон. – Умерла девушка, с которой я встречался. В декабре. Я, наверное, до сих пор не могу это принять. – Что с ней произошло? – спросил я. – Ротавирус или грипп. Она не обращалась к врачу и… Никто не ожидал. Вроде пошла на поправку, а потом так быстро – и все. – Соболезную. Твоя девушка тоже состояла в драмкружке? – Да, почему вы спрашиваете? – удивился Дэймон. – Просто. – Я задумался. Странно это. – Две смерти подряд в вашем театре. Мрачный какой-то театр получается. Линн Палмер: – Линн, расскажи, что ты делала с восьми до девяти вечера 17 мая 1991 года? – Я со Скотти Трэвисом в саду копошилась. Он у нас дома, в «Хейзер Хевен», вереском занимается. – Вереском? А чего им заниматься? – улыбнулся я. – Он беспорядочно, дико растет. А Скотти его опрыскивает, убирает сорняки. И у нас поле синее-синее. Ничего там лишнего, только вереск. Цветочек к цветочку. – Зачем такие сложности? – Мама любила, чтобы у нашего дома поле было синим. – Любила? – Да, ее уже нет в живых. – Девушка опустила глаза. – Я не знал. – Это ничего. Это давно было. – Как это произошло? – уточнил я. – Суицид. – Тед и Том ведь твои братья, судя по фамилии? – Да. Я записывал. А сам думал: как-то уж слишком мрачно у них все для милого городка с открытки. – Скажи, Линн, мог ли кто-то желать смерти мистеру Потчепе? – Не знаю. – Она опять опустила глаза, и я подумал, что сейчас будет врать. – Я могла бы, – ответила она прямо. Я был шокирован поворотом, но постарался держать лицо. – Он ведь меня, ну, понимаете… – Нет, не понимаю, – ответил я ей. Но сам начинал понимать. – Да, это как-то само случилось. Мы занимались драмой. Он меня хотел поднатаскать, показать приемы театральные. Ну и поднатаскал. – Она горько усмехнулась. – Я не знаю, детектив. Может, я и сама. Вы понимаете, я… как это… Я очень страстная. Глаза у этой девочки были синие-синие, ротик дрожал. Сидит такой цыпленок и винит себя. И как только такие, как Потчепе, умудряются дурманить молоденьким девчонкам мозги? Да так, что сами они еще себя винить принимаются. Я чуть не вышел из себя, но сдержался. – Так почему ты могла бы желать ему смерти? – спросил я, стараясь не выдать эмоций, которые меня переполняли. Этому Потчепе нужно было провести принудительную кастрацию, сразу после истории с его сериальной дочерью. – Ну, он, получается, воспользовался мной. Но я уже не знаю, может, я и сама этого хотела. Он такой был профессиональный, такой талантливый. У меня как-то это смешалось. А потом так противно стало. Я ему это сказала. И он разозлился. Но в профессиональном плане все осталось по-старому. Только… – Что только? – Он роль Джульетты новенькой, Розамунд Флетчер, отдал. – Кто это – Розамунд Флетчер? Ее нет у меня в списке участников драмкружка. – Я сверился с блокнотом. |