Онлайн книга «Плейлист»
|
Алина уже спустилась по ступенькам и пыталась успокоить мужчину азиатской внешности, который метался по платформе, яростно жестикулируя и широко раскрывая рот. Он голосил на непонятном мне языке – такого крика отчаяния и потрясения мне редко доводилось слышать от человека. Вскоре я узнал причину его отчаяния. Он оплакивал Кина. Мужчина, возможно, родственник менеджера по продажам, нашел его бездыханным перед входом на линию ШО. Вероятно, он тоже знал о секретной «достопримечательности» и открыл металлическую дверь, через которую я успел выскочить до прибытия полиции. – Позаботься о Нильсе, – крикнул я напоследок Алине, после чего бросился вверх по деревянным ступеням, мимо лежащего в луже крови мертвого Кина, потом поднялся по винтовой лестнице и через магазин выбежал на главную улицу. А оттуда мчался все дальше и дальше, без цели и плана. Просто один из берлинских чудаков, которых давно уже никто не замечает, даже если они несутся под моросящим дождем в рабочих ботинках и зимнем свитере, не останавливаясь ни на красный свет, ни даже когда легкие начинают гореть в груди. Я бежал и бежал, пока мой забег наперегонки с невидимым духом смерти не привел меня к этой мрачной берлинской реликвии. К убежищу, которое будто выпало из времени и, согласно законам рынка, вообще не должно было существовать. «Уютный уголок Курта»! Многочисленные стильные кафе, бары с богатым ассортиментом и шикарные рестораны, чьи владельцы годами старались создать атмосферу, в которой гости чувствовали бы себя комфортно, были уничтожены ускорителем банкротства под названием «Коронавирус». Но «Уютный уголок Курта» – старая берлинская пивная, которая даже на углу-то не стояла и была так же далека от уюта, как я – от внутреннего покоя, – каким-то чудом пережила волну банкротств. Без нормального освещения, без удобной мебели и без дружелюбного приветствия от хозяина, которому явно было под восемьдесят, я сел к нему за стойку. Морщинистое лицо Курта словно само по себе давало понять, что задерживаться здесь дольше, чем необходимо для кружки пива, мне не стоит – даже несмотря на то, что я был единственным гостем. 1–9–9–5–0 Сделав первый глоток, я еще раз прокрутил в голове, как благодаря этой комбинации чудом избежал смерти. Дрожащими руками я поискал свои записи в блокноте Фелины. ТРИЖДЫ НИЛ. Если бы Ягов не очнулся в последний момент, когда Алина в отчаянии закричала: «Какой же длины эта чертова река?» – мы бы никогда не нашли решение. Возможно, ее крик на мгновение вывел его из беспамятства. – Шесть тысяч шестьсот пятьдесят, – произнес он из последних сил, прежде чем снова потерять сознание. Будучи учителем географии, он, естественно, знал длину Нила. А умножить шесть тысяч шестьсот пятьдесят на три я мог и в уме. 1–9–9–5–0 «Шолле, ты отбитый психопат!» Постепенно мое дыхание успокоилось, и я даже сумел взять под контроль дрожь в пальцах, перелистывая блокнот Depeche Mode и возвращаясь к записям Фелины. Несколько страниц в начале уже были вырваны. На первой оставшейся странице были перечислены песни из плейлиста, который привел нас к тайнику на «фантомной» станции. UIO / M85 Плейлист, который, к сожалению, не помог Фелине, но, возможно, спас жизнь ее отцу. Все указывало на то, что Томас Ягов стал такой же пешкой в руках безумца, как и его дочь. В глазах Шолле отец, почти одержимо контролирующий свою дочь, вероятно, был родителем, который не сумел дать ребенку достаточно любви. Возможно, он слишком много работал, слишком часто был погружен в проверку школьных тетрадей, вместо того чтобы быть рядом с Фелиной. Смертный грех, который в извращенном мировоззрении Собирателя глаз оправдывал высшую меру наказания. |