Книга Плейлист, страница 130 – Себастьян Фитцек

Я задержал дыхание и сказал:

– Понимаю, что ты меня ненавидишь.

Она помолчала, потом шмыгнула носом, словно простудилась.

– Это самое ужасное. Я совсем не испытываю к тебе ненависти. Мне бы очень хотелось. Я бы с радостью возложила всю вину за это на тебя, Алекс. Но не могу. Как бы ни старалась. Я взрослая, я должна была держаться от тебя подальше. Но не смогла. И к сожалению, дело вовсе не в тебе. А в моем идиотском чувстве вины и ответственности перед Фелиной.

Я хотел возразить, но она опередила меня:

– Единственное, за что я буду винить тебя до конца жизни, – это за звонок Нильсу.

– Ты думаешь, я послал его на смерть?

– Да. И этим спас мне жизнь.

Судя по ее голосу, она предпочла бы обратное.

– Как ты догадался, что Эмилия вела двойную игру? – спросила Алина, пока я ломал голову, как попрощаться с ней – без лишнего пафоса, но с уместной грустью, не выглядя при этом высокомерным или сентиментальным идиотом.

– По сути, по зарядному кабелю, – сказал я.

– Как это?

– Отец Фелины ничего не знал о МРЗ-часах. Томас немедленно забрал бы плеер, если бы обнаружил его у дочери. Уже одно это делало крайне маловероятным, что Фелина достанет их из тайника в коробке и возьмет с собой в школу в обычный день, где ей не удалось бы безопасно ими пользоваться, зная, что отец может увидеть ее в любой момент. – Я взглянул на часы. Еще пять минут, и снова опоздаю к началу отбывания срока. – Еще менее вероятно, что она взяла с собой кабель для зарядки, – продолжил я.

– Значит, мать сунула их в школьный рюкзак, – дополнила Алина. – Она солгала, когда сказала, что ничего не знает о часах. И чтобы ее дочь в заточении могла хотя бы слушать любимую музыку, она положила плеер вместе с кабелем в рюкзак.

– Да.

Это была моя теория. К сожалению, она оказалась верной.

– Эмилия всех нас обманула.

– Не совсем, – возразил я Алине, меняя руку, в которой держал сумку с разрешенными для тюрьмы вещами. – Она действительно не знала, где Шолле прячет Фелину и почему не отпустил ее после «теста на любовь». Мы были ее единственной надеждой найти дочь. В полицию Эмилия, разумеется, не могла обратиться.

Я снова двинулся в путь. Мои последние тридцать шагов на свободе.

– Надеюсь, она сядет надолго за то, что сделала, – выдавила из себя Алина. Ее гнев нашел выход.

– В любом случае пробудет за решеткой гораздо дольше, чем ее муж, – сказал я, гадая, не встречу ли я когда-нибудь в тюремном дворе Томаса Ягова, жизнь которого, похоже, была уже вне опасности. Если он выживет, его, как минимум, ждал процесс за непредумышленное убийство Матильды Ян. Хотя, безусловно, смягчающим обстоятельством было то, что, став пешкой в игре безумца, он не видел другого способа спасти жизнь дочери, кроме как сорвать повязку с перерезанной сонной артерии молодой матери в заброшенном гараже в Альбрехтс-Теерофене. И позволить ей истечь кровью с младенцем на руках.

«Тест на любовь». Ребенок за ребенка.

Младенец, который теперь находился под опекой государства, остался без родителей, как и Фелина, по сути. Потому что, хотя Эмилия и Томас были живы, никто из ответственных лиц – ни судья, ни служба по делам несовершеннолетних – больше никогда не подпустят родителей к их дочери.

Мать заказала фиктивное похищение. А отец не освободил.

Боже мой, Фелина, что с тобой станет?